Огонь охватывает сбитый «Спитфайр» Коллинза.

* * *

«Финальная сцена была для меня крайне важна, и я очень хотел, чтобы в ней все сложилось, – говорит Нолан. – В фильме это – единственный безусловный подвиг, так что зрителей он бьет наповал. Он кажется значительным». Мальчишкой Нолан часто слышал рассказы о войне от отца и дяди; оба они лишились на Второй мировой своего отца, Фрэнсиса Томаса Нолана, который служил штурманом бомбардировщика «Ланкастер» и считался «стариком» среди своих восемнадцатилетних товарищей. Он пережил 45 боевых вылетов, но в 1944 году, всего за год до конца войны, был сбит в небе над Францией. «Я вырос на рассказах о войне и знал о судьбе своего деда, – вспоминает Нолан. – Так что, наверное, я просто не мог снять фильм про летчика Второй мировой и не показать его героем. Тема войны для моего отца была чрезвычайно важной. Он много рассказывал мне об авианалетах. Это часть его жизни, которой он поделился с нами. И хотя тогда я этого не осознавал, теперь я понимаю, что рано или поздно я неминуемо снял бы фильм о Второй мировой. Когда я решил воплотить на экране воздушный бой над Дюнкерком, то почувствовал огромную ответственность – все надо показать правдиво. Отец всегда безжалостно критиковал исторические неточности в военном кино, особенно в летных эпизодах. Я даже обыграл это в сцене, когда мистер Доусон распознает “Спитфайр” по одному только звуку двигателя; мой отец точно так же мог различать самолеты на слух. Не знаю, как ему это удавалось, но, если над нами пролетал самолет, папа тут же определял его модель».

В «Дюнкерке» Нолан пошел на необычный для себя шаг и использовал уже существующую музыкальную композицию – «Нимрод» из «Энигма-вариаций» Элгара. «Папа был настоящим экспертом по классической музыке, – продолжает режиссер. – У него был невероятно чуткий слух и огромные познания во всех жанрах музыки, но особенно в классике. Когда отец узнал, что мне нравится саундтрек “Звездных войн”, то познакомил меня с сюитой Густава Холста “Планеты”, которой Джон Уильямс вдохновлялся при написании музыки к фильму. В начале моей карьеры он постоянно предлагал мне использовать те или иные классические композиции, и было непросто объяснить ему, что в моих фильмах они просто не сработают. Классическую музыку вообще крайне сложно задействовать в кино. Иногда получается: например, у Кубрика в “Космической одиссее” классика звучит отлично. Но такие композиции всегда тянут за собой целый ворох других ассоциаций, так что включить их в фильм довольно трудно». Тем не менее, когда Нолан впервые использовал симфонический оркестр для саундтрека к «Бессоннице», его отец не преминул заглянуть в студию в центре Лондона, где шла запись музыки. «Дело было на Шарлотт-стрит[131], и я до сих пор помню, какой у нас был павильон. Сейчас там уже не записывают музыку. Но тогда мы собрали большой оркестр, и папа пришел на повторное сведение звука. Это был первый фильм, на котором мы использовали симфонический оркестр».