«Я уже давно не пытаюсь понять, как там все устроено, – сказал мне Нолан через пару недель после церемонии. – Многим кажется, будто все академики принимают решения заодно, но это совсем не так. Там заседают самые разные люди. Мне кажется, Харви Вайнштейн изменил отношение к кинонаградам: он придумал такую бизнес-модель, чтобы сделать “Оскары” частью рекламной кампании фильмов. Теперь мы не награждаем кино, а помогаем ему в прокате. Это система поддержки, так сказать. Нам повезло, “Дюнкерку” поддержка ни к чему. Кстати, хочу отметить один очень важный момент. Когда наши звуковики получили “Оскар” за лучший монтаж звука, звукорежиссер Ричард Кинг настоял, чтобы в список на награждение внесли монтажера музыки Алекса Гибсона, – и его чествовали вместе со всеми. Такого раньше никогда не случалось. И, может, не случится впредь. Но академики заметили и поняли, что в монтаже этого фильма музыку и звук невозможно разделить. Музыка, звук и изображение сплавлены в “Дюнкерке” теснее, чем в любой другой моей работе».

* * *

В 2015 году страховой брокер из Техаса по имени Боб Паджетт слушал музыку по дороге на работу, и тут ему показалось, что он решил музыкальную загадку, над которой ученые бились больше века. Паджетт нашел «тайную» тему из «Энигма-вариаций» Эдварда Элгара. Музыковеды, криптологи и просто любители музыки долгие годы искали «темное изречение», которое Элгар, по его словам, зашифровал в своей работе. Предлагались самые различные варианты: от «Страстей по Матфею» Баха до Патетической сонаты Бетховена, от «Боже, храни короля» до колыбельной «Ты свети, моя звезда» или детской песенки Pop Goes the Weasel. В 2006 году Паджетт участвовал в концерте в честь «загадок и скрытых посланий» из «Энигма-вариаций» и подумал: «Это же совсем как детектив. Все ищут неизвестного убийцу». В 2009 году Паджетт попал под сокращение, потерял работу в страховом агентстве и перебрался в город Плейно, штат Техас, где начал преподавать игру на скрипке. Каждую свободную минуту он посвящал загадкам Элгара: разучил основы криптографии, прочитал «Книгу шифров» Саймона Сингха, даже попробовал перевести ритмическую структуру «Энигмы» на язык азбуки Морзе. В машине он снова и снова слушал диск с «Вариациями», попутно напевая различные известные мелодии («Ты свети, моя звезда», «Боже, храни короля», «Правь, Британия», «С днем рождения тебя»), чтобы проверять их на совместимость. Вдруг он припомнил один из своих любимых церковных гимнов, «Господь – наш меч, оплот и щит», написанный Мартином Лютером в XVI веке. Загадке «Энигмы» Паджетт посвятил семь лет жизни и свыше сотни постов в своем блоге, но теперь он был уверен: он наконец-то нашел идеальное, задуманное Элгаром дополнение к композиции – гимн Лютера в обработке Мендельсона XIX века.