* * *

Съемочный период проекта под кодовым названием «Карусель» стартовал в Лос-Анджелесе в мае 2019 года. Нолан решил постепенно повышать сложность боевых сцен и для начала отснял самую простую – драку в хранилище, где Джон Дэвид Вашингтон борется с инвертированной версией себя. «Ему пришлось разучить сразу четыре варианта этой драки, – вспоминает Нолан. – Он должен был сражаться как Протагонист. Он также должен был сражаться как антагонист. А еще как Протагонист в инверсии. И как антагонист в инверсии. Очень непростая задача. Я определенно не хотел мухлевать и снимать эту сцену дважды – сначала Джон Дэвид играет протагониста, потом антагониста – и затем подгонять кадры на монтаже. Мы уяснили главное правило: нельзя просто взять материал из одной версии сцены и инвертировать его. Так ничего не получится. Так что, как ни странно, почти все нам приходилось делать на площадке. Я этого никак не ожидал. Наш супервайзер по визуальным эффектам Эндрю Джексон (он также работал над “Дюнкерком”) обожает работать “вживую”. Поэтому он присутствовал на площадке и на равных помогал мне разбираться со сценами. Довольно быстро мы поняли, что каскадеры здорово умеют двигаться задом наперед».

Следующий этап съемок прошел в Эстонии: захват заложников в опере отсняли на старом советском стадионе Горхолл, а битемпоральную автомобильную погоню – на шоссе Таллин – Пярну[143]. Затем команда Нолана отправилась в Италию, Англию, Норвегию, Данию, Индию и наконец вернулась в Южную Калифорнию, где посреди заброшенного карьера в долине Коачелла были возведены декорации Стальска-12 – радиоактивного города-призрака, где вырос Сатор. «Нам удалось достичь поразительного размаха. Мы уже отсняли материал в шести странах по всему свету, но тут нам потребовалось построить целый город. Как этого добиться, если фильм подходит к концу и бюджет на исходе? А нужно создать впечатление, будто город занимает несколько километров. В итоге мы часто прибегали к ложной перспективе: бруталистские здания с их балконами и лестницами можно построить в половину реальной высоты – и все равно они будут выглядеть огромными. Я очень доволен тем, как они у нас получились». По ходу сражения на развалинах Стальска-12 падающие здания выпрямляются, а их подорванные этажи заново собираются воедино – совсем как в повести Марка Твена «Таинственный незнакомец» (1897–1908). И, наконец, кульминация, два взрыва: один расширяется, а другой угасает, земля одновременно вздымается и распрямляется, грибовидное облако втягивается внутрь себя, а ударная волна сокращается, ведет нас к яркой вспышке света – тайное желание Оппенгеймера исполнено, его ошибка устранена. «Так миру придет конец. Но не от взрыва, а от стона», – произносит один из персонажей, перефразируя «Полых людей» Томаса Элиота. Как это часто бывает в фильмах Нолана, самые захватывающие эпизоды – отзвуки после кульминации. Не гром, но его эхо.