Он был одержим сексом. Долгие разговоры за обедом с близкими соратниками в основном сводились к женщинам. Феррари гордился своими завоеваниями. «Женщины были просто вещами, — вспоминал его близкий коллега, тесно сотрудничавший с ним на протяжении долгих лет. — На самом деле ему было плевать на них. Они были символами, своего рода зарубками на ремне, не более». (Много лет спустя, когда Феррари было уже за восемьдесят, он устроил небольшой праздничный ужин по случаю своего дня рождения в ресторане «Cavallino», находившемся через дорогу от фабрики. Почетным гостем на вечере был его старый коллега и бывший член Scuderia. Человек имел репутацию эдакого Казановы, и во время десерта Феррари в своей привычной прямолинейной манере задал ему вопрос: «Сколько женщин у тебя было за всю жизнь? Скажи честно». Гость на мгновение задумался, а потом гордо ответил: «По меньшей мере три тысячи». Феррари откинулся назад в насмешливом удивлении.
Очевидно, что Энцо никогда нельзя было назвать мужчиной, лишенным предрассудков. Италию едва ли можно считать центром движения за права женщин, и Феррари, будучи человеком начала XX века, вплоть до самой своей смерти рассматривал женщин с безнадежно шовинистической и упрощенной точки зрения. Он писал, что «превосходство женщин очевидно, прежде всего, в вопросах брака; именно женщина выбирает себе партнера, а не наоборот. Более того, любая более-менее сносно выглядящая женщина может рассчитывать, что у нее будет, как минимум, три потенциальных ухажера. Нас, мужчин, рассматривают как потенциальных мужей, изучают тщательно, взвешивают наши достоинства, а потом, быть может, выбирают. Мы думаем, что добились и победили, тогда как в реальности мы лишь рабы своего желания, которым женщины превосходно манипулируют». Феррари также отмечал, что мужчины уязвимы перед женщинами по причине элементарных гормональных всплесков. Мужчины «способны на что угодно под влиянием причин, берущих свое начало в вожделении», — делился он наблюдениями.
«Я убежден, — писал он, — что, когда мужчина говорит женщине, что любит ее, он лишь имеет в виду, что желает ее; и что единственная настоящая и чистая любовь в этом мире — любовь отца к своему сыну». (Это было написано в 1961 году, спустя пять лет после смерти Дино, в период, когда в своей личной жизни Феррари жонглировал сразу тремя женщинами.) Даже в восьмидесятилетнем возрасте он оставался «рабом своего желания».
Друг и нежный биограф Феррари Джино Ранкати приводит рассказ о приключениях священника из Бари, бывшего приятелем Феррари, с которым они вместе кутили. Падре Дон Джулио периодически наведывался в Модену за «практикой», как он сам это называл. Это было вежливое, вкрадчивое обозначение визитов священника к своей любовнице, служивших источником скабрезных развлечений для Феррари и узкого круга его гостей на вечерних празднествах, а также для самого падре.