Ровно противоположная судьба ждала яркого и заметного испанца, ставшего известным миру — пусть и на короткое время — под именем граф Альфонсо де Портаго. Этот 28-летний дворянин был первым панком-аристократом. Сын бывшей ирландской медсестры «Фон» Портаго по случайности родился, как говорили многие, на пять веков позже, чем должен был. Он был настоящим авантюристом по своей природе, любовником и распутником, какие всегда нравились Феррари. Портаго был беспощадным, безрассудным пилотом, пролетавшим круги по трассе на голых нервах. Он тщательно следил за своим внешним видом: предпочитал кожаные куртки, носил длинные волосы и щетину, а пах обычно луком и чесноком. Хотя Портаго был женат на богатой американке, у него было несколько громких романов в Европе, в том числе с моделью международного уровня Дориан Ли и актрисой Линдой Кристиан. Добившийся успехов в поло, бобслее и беге — как с препятствиями, так и за противоположным полом — Портаго увлекся автогонками главным образом из-за их очевидной и откровенной опасности. В аварии в Сильверстоуне в 1954-м он сломал ногу, пытаясь сразить всех показной смелостью своего пилотирования, и тем самым сумел заинтриговать Феррари. Бегло говоривший на четырех языках и имевший в жилах достаточно королевской крови, чтобы считать себя потенциальным наследником испанского трона на случай отречения короля или свержения Франсиско Франко, он с самого начала стал любимчиком Феррари. В Портаго Энцо завораживал его стиль garahaldino, а кроме того, его дерзкое, возмутительное поведение в жизни в целом.

Сам Энцо Феррари был, разумеется, довольно грубым и неотесанным человеком, что отчасти может объяснить его любовь к ярким, харизматичным «джентльменам». Долгие посиделки с ним за обеденным столом обязательно перемежались бесконечными упоминаниями о его сексуальных приключениях, глумливыми замечаниями в адрес соперников, громкой отрыжкой, почесыванием промежности и громкими высмаркиваниями в большой льняной носовой платок — непременный атрибут гардероба. Близкие к Феррари люди утверждали, что его улучшенный и обновленный публичный образ сформировался — или, если точнее, реформировался — именно в этот период, как раз когда журналист из Кремоны по имени Дарио Дзанеси прибыл в Модену для написания биографического очерка о Феррари для «Resto del Carlino». Увиденное ужаснуло репортера. Вместо лорда-патриция, властно обозревающего свое герцогство ремесленников, он увидел моденского paesano, управляющего маленькой итальянской фабрикой, которая — так уж вышло — производила быстрые автомобили. В стремлении найти подтверждение фантазиям своих читателей Дзанеси написал совершенно новый портрет «Коммендаторе» — сшив ему «новый костюм», как он сам выразился. Старый селянин превратился во властного, величественного и надменного образованного дожа, управлявшего своей империей твердой, но справедливой рукой. Нелицеприятные факты нарушения им каких-то социальных норм, громкие вспышки ярости, чертыхания и запугивание собственных работников — все это, да и сам человек, за всем этим стоявший, смылись целым морем льстивых преувеличений и приукрашиваний. Люди, близкие к Феррари, вспоминали, что статья Дзанеси оказала существенное влияние на Энцо. Всегда игравший роли, словно актер, Феррари, казалось, принял образ человека, описанного в статье, и сделал его своим собственным, по крайней мере, для публики.