С Яно, Фанхио и плеядой молодых и рьяных пилотов в составе Ferrari подходила к сезону 1956 года в великолепной форме. «Lancia» прошли модификацию, их топливные баки, размещавшиеся в странно выглядевших боковых коробах, были перенесены в заднюю часть машины, что больше соответствовало традициям. Точные причины этих изменений не ясны, разве что инженеры пытались сделать управление машиной более предсказуемым, но большинство критиков придерживается мнения о том, что перенос баков был шагом назад в техническом плане. Вероятно, что модификация была сделана исключительно с целью удовлетворения самолюбия Феррари: она стала для него дешевым и относительно простым способом оставить свой след на машине, которая очевидно была ему чужой во всех смыслах.
Разлад с Pirelli вынудил Scuderia перейти к полномасштабному сотрудничеству с бельгийской фирмой Englebert, поставлявшей шины гоночным командам в весьма неортодоксальной манере. Каждую весну из Бельгии приезжал грузовик, груженный годичным запасом резины для команды. Покрышки сгружали на склад Ferrari, где они должны были, как ожидалось, провести полный сезон. Такая система сотрудничества была до смешного сырой и непродуманной, и в течение следующего десятилетия ее отправят на свалку истории Goodyear, Dunlop, Michelin и Pirelli, которые начнут на заказ изготавливать для команд специальные конфигурации шин разной жесткости и с разным рисунком протектора под каждый отдельно взятый гоночный трек и погодные условия.
Центральное место в мыслях Феррари занимала Формула-1. Ради успеха в ней он потратил беспрецедентные средства на удержание в команде Фанхио, и эта ставка сыграла: аргентинский маэстро выиграл свой четвертый чемпионский титул с относительной легкостью, хотя для достижения цели ему и потребовалась помощь Питера Коллинза. По мере приближения конца сезона борьба между Коллинзом и Фанхио за титул обострилась. На Гран-при Италии машина Фанхио сломалась, и его шансы защитить титул чемпиона мира, казалось, улетучились. Потом Коллинз заехал в боксы и показал всем наивысшее спортивное благородство, отдав свою машину старому асу, который в итоге сумел финишировать вторым позади летучей «Maserati 250F» Стирлинга Мосса. Самоотверженный акт Коллинза открыл Фанхио путь к титулу и заставил Феррари полюбить англичанина: в кои-то веки Энцо увидел пилота, подчинившего свои личные интересы команде. Коллинз так объяснял свое выдающееся проявление доброты и щедрости: «Мне только двадцать пять, и у меня предостаточно времени на то, чтобы выиграть чемпионство самому».