С билетом проблем не было. Вечером того же дня Даша покидала Москву. Как Левин ни старался, но ему не удалось перекинуться с девочкой даже парой слов на нужную тему. Олег охранял ее покой, словно она сделана из хрусталя, и стоит отвернуться, как ее хрупкость подвергнется риску надломиться.

Залитый огнями вокзал кишел народом, как в старые советские времена. Пассажиры и носильщики, карманники и бомжи, оперативники и дворники — все смешались в одну массу и заключили перемирие, как звери у водопоя. С вокзалов начинается чей–то путь, а чей–то кончается, вокзал — всегда перемены. Прощания и встречи, радость и тоска, надежды, ожидания, разочарования и слезы.

Старый проводник в узеньких очках взял из рук Олега билет и, взглянув на него, громко гаркнул:

— Шестое купе. Кто едет?

— Девушка. До Симферополя.

Старик взглянул на молодую особу с кукольным ангельским личиком и улыбнулся:

— Прошу вас, барышня.

Провожающие последовали за милым созданием и вышли из поезда, когда тот уже тронулся. Даша махнула им рукой из окна и исчезла. Ни один из ее провожатых так и не смог определить по милому личику, с каким настроением можно уходить с места преступления, оставив все хлопоты и заботы на совести своих рыцарей.

На перроне какая–то молодая парочка прощалась с длинноволосым парнишкой. У этого с настроением все в порядке. Никто не знал, что и этот чудак убегает от мертвеца. А в окошке крутилась изящная красотка в пестром костюмчике, которую провожал хмурый тип в фетровой шляпе и темных очках. И здесь не все чисто. И здесь мы видим побег от возмездия. И лишь старый проводник, которому оставалось совсем недолго созерцать мир земной, мог не беспокоиться на свой счет. Его никто не гнал в дорогу. Дорога — его профессия.

Олег Коптев и Левин вернулись на стоянку и сели в «форд» адвоката. До Чистых прудов ехать не более десяти минут, и Левин решил воспользоваться случаем.

— Я хочу задать тебе несколько вопросов, Олег. Как это ни прискорбно, но нам придется решать их совместными усилиями. В дальнейшем ты можешь отказаться от моих услуг, но пока воля умершей не исполнена, я вынужден делать свое дело.

— Я устал от вопросов, Марк. Я жил всю свою жизнь без адвокатов и закончу ее без защитников. Меня учили рассчитывать на свои силы.

— Напрасно. Следователи — коварный народ, и не надо обращать внимание на простоватый вид и корявый язык.

— Мне нечего бояться.

— Никто не застрахован от просчетов. От тюрьмы и от сумы не зарекайся. Тебе Вера говорила о своем завещании?

— О завещании? Впервые слышу. С какой стати? Никто из нас в ближайшие годы умирать не собирался.