Женщина схватила одеяло и сорвала с кровати. Зря она это сделала. Обнаженная девушка приковала к себе взгляд мужчины, и необходимый накал злости стал падать с ростом потенции.

— Угомонись, Мурка. Тише. Разберемся, но только без шума.

Он выглядел спокойным и твердым. Его водянистые глаза бегали по обнаженному телу девушки, как мышки по головке сыра.

— Когда вы приехали сюда?

— Вчера вечером. Точнее, утром. Он снял меня в закусочной по дороге,

— Шлюха! — завопила хозяйка, — Он ее снял! Проститутка! Шалава безмозглая!

— Сама ты шлюха! — усмехаясь, сказала Даша. Испуг прошел.

— Профурсетка! А ты, старый козел, что уставился? Таращь зенки на свою перемалеванную кошелку!

Зря она это сказала. Потенция падала, а злость нарастала. Женщина сняла туфлю на шпильке и бросилась в атаку. Мужчина вовремя схватил подругу за талию и приостановил взрыв, Даша откатилась на другой конец кровати и упала на ковер.

— Спокойно, Мурка. Сейчас мы все выясним. Для этого существует милиция.

— Нам только ментов здесь не хватало! — возмутилась Мурка.

Мужчина уже крутил телефонный диск. Спустя несколько секунд он попросил соединить его с Вильнюсом и дал нужный номер абонента. Его соединили.

— Янис, дорогой, рад слышать твой голос… Да, мы уже приехали, но меня интересует другое. Кого ты послал с моей машиной? Мы ехали следом, но тут такое… Нет–нет, машина в гараже, он приехал на сутки раньше. А все из–за того, что Мурка не выносит самолетов. Черт! Как же так? Я дал тебе ключи от дома в надежде, что ты доверишь их профессионалу, надежному парню… Еще не знаю.

Он повернулся к женщине и, прикрыв ладонью трубку, сказал:

— Мурочка, проверь ценности, все ли на месте. И деньги… Алло… Не знаю. В доме бардак! Все перевернуто вверх дном. Полный погром!… Янис, я прошу тебя разобраться в ситуации и перезвонить мне. В нашем деле все должно быть безукоризненно чисто и гладко. Надеюсь, ты меня понимаешь!

Положив трубку, хозяин обернулся и увидел девушку одетой. В руках она держала раскрытую сумку, а в глазах застыли слезы. Очевидно, именно так выглядят люди, у которых не осталось ничего. Мужчина не понимал этого состояния, он не знал о своих потерях. Сейчас он хотел отомстить за унижение.

— Ну а теперь, малышка, пора заняться тобой. Если этот прохвост украл из дома хоть одну вилку, то ты будешь сидеть в колонии всю свою оставшуюся жизнь. Я приложу к этому все силы. А у меня еще немало сил. Ты в этом убедишься, грязная шлюшка!

— Да заткнись ты, козел вонючий! То, что он у меня вытащил, тебе за всю жизнь не наворовать!

Хозяин дома не имел детей, он их не любил и не умел с ними обращаться. К тому же представление о детях связывалось с образом детской коляски, а то, что имело возможность передвигаться собственными силами и самостоятельно мыслить, не относилось к ребенку или человеку, которому требуется поддержка более сильного индивида.