Первым в дверях купе появился мужчина лет сорока, может, меньше, напомаженный, надушенный, начищенный, с золотым перстнем.

— Извините, любезнейший. Вы меня не помните? Дело в том, что я брат девушки, которая ехала на днях в вашем вагоне в Симферополь. Мы здесь очень обеспокоены, как она доехала. Помните? Красивая, высокая, с русой косой.

Старик чавкнул вставными челюстями и загундосил:

— И вовсе она не доехала! Мордашка ангельская, а характер дрянь. Она стоп–кран дернула, и поезд остановила. Аккурат у переезда на сороковом километре. Русым хвостом вильнула, только ее и видели.

— Вышла? Куда?

— А шут ее знает. Сколько людей с полок попадало. Ну я бы дал ей ремня! Что хочу, то творю.

— Ее кто–нибудь ждал?

— А то как же. Небось, не грибы в лес собирать упорхнула. К шоссе по шпалам поскакала, а там какая–то машина стояла.

— А ты ничего не путаешь, дедуля?

— Да я этот рейс до конца дней своих помнить буду.

— Ладно, не кипятись, отец. Я так, без претензий. А что за машина ее ждала?

— Леший их разберет. Вишневая. Небольшая. Без огней стояла.

Левин понял, что задачка не так просто решается. За наследство предстоит борьба, и голыми руками его не возьмешь. Значит, в деле появляется еще одно лицо. Неизвестный. Икс? Неизвестность только распаляла адвоката. Сдаваться он не собирался. Слишком велики ставки.

В тамбуре он столкнулся с невысоким коренастым мужичком в сером костюмчике. Взгляд въедливый, сверлящий, не иначе как мент в маскарадном обличье. Того и гляди, документы потребует.

Колесников заказал междугородный разговор с Крымом и напоролся на стену. В санатории «Крымские зори» ему сообщили, что по путевке Аркадия Фокина никто не отдыхает.

Колесников поторопился к поезду, прибывшему из Симферополя, и в тамбуре третьего выгона наткнулся на щеголя, от которого за версту несло духами. В купе проводника стоял тот же запах.

— От тебя этот хмырь вышел?

Старик кивнул. Начальника привокзальной милиции каждая собака знала. Крутой зверюга. Без его санкции ни один вагон–ресторан ночью водкой не торговал. Старые времена ушли, а начальник все тот же оставался. Такой своего не упустит.

— Позапрошлый рейс помнишь?

— Уж как забыть? Не дадут. Девку ищешь?