— Парня.

Колесников достал из кармана фотографию и показал старику.

— Батюшки, Пресвятая Дева. — Старик побледнел. — Так это тот, что бабу в шестом купе придушил.

Милиционер схватил проводника за грудки.

— Белены объелся, мать–перемать! Ты это брось, старая калоша. Чего лопочешь?

— Боже праведный. Так его в Курске сняли с покойницей вместе. Они ночь в одном купе ехали, а утром он прибегает и кричит: «Женщина умерла!» Начальник поезда связался с Курском, ну а там нас уже ждали.

— Кто встречал?

— Капитан и лейтенант. «Скорая», санитары.

— Фамилии?

— Кто же мне отчитываться будет. Вот только на обратном пути капитан опять подходил. Мол, так и так, говорит, о бабе и парне забудь, старик. Москва, мол, труп на себя брать не хочет, ну а смерть еще в Московской области случилась. Замять надо. Вот и все.

— Эх вы, козлы!

Колесников отпустил старика. Теперь он знал, что говорить начальству, а уж они пусть решают, как поступать.

Тяжелый сложился день. Выскочив из вагона, Колесников не заметил мужчину, стоявшего в сторонке с «беломориной» в зубах. От этого не пахло духами, и он умел оставаться незамеченным. Как мы помним, Валет не любил спешки в серьезных делах, он терпеливо ждал своей очереди и точно знал, какие вопросы будет задавать.

Колесников отвык от суеты и беготни. Он устал. Сейчас придет домой и на боковую. А Зойка обойдется один разок, стерва ненасытная.

7

Когда на дворе стояла ночь, Даша крепко спала, а он сидел в кресле с ее сумкой на коленях и читал дневник. Мелкий ровный красивый почерк мог принадлежать только такой очаровательной девчушке, которая спала крепким сном в двух шагах от него. Лицо молодого красавца то и дело кривилось в гримасе злобной усмешки, а пламя камина, отбрасывавшее изломанные тени на стену, превращало его точеные черты в образ дьявола, торжествовавшего над жертвой, у которой он выкрал душу. Он грыз ногти и с жадностью прочитывал страницу за страницей, изредка бросая взгляд на малолетнюю бандитку в образе ангела. Если этот фолиант издать, думал он, то все матери мира сойдут с ума и отдадут своих бесценных чад под надзор государства за колючую проволоку. Перевернув страницу, он проглотил слюну и впился глазами в текст.

«Я увидела этого мальчишку, когда он побежал к пруду за мячом. Взрослых на поляне не было. Мяч угодил в кустарник, и мне удалось вытащить его раньше, чем мальчишка успел подбежать к тому месту.

— Эй, девочка, это наш мяч… — завопил щенок.

— Я тебе в мамы гожусь, глупый ребенок. Ты получишь свой мяч, если достанешь мои ключи из пруда. Я покажу тебе место. Идем.