– Знаете, в чём главная проблема Святого Престола, кроме той, что вам нечего мне предложить? – перешел я к этапу дискредитации позиций оппонента, – Вы пытаетесь усидеть на двух стульях – властвовать над умами верующих во всём мире, разглагольствуя о непогрешимости папы, и, одновременно, ведёте себя, как политическая проститутка, пытаясь просчитать более сильную сторону в конфликте и примкнуть к потенциальному победителю. Подобное всегда заканчивается печально. Папской области вскоре не станет и, в лучшем случае, под властью папы останется только Ватиканский холм. И это не попытка изобразить из себя пророка, а всего лишь выводы из анализа развития военно-политической обстановки. Вас не прикончили до сих пор только из-за того, что никто не желает объединения Италии, поскольку Рим – это символ. Великие державы не желают появления конкурента, а у вас объединить эти земли не получится, ведь папу там ненавидят гораздо больше, чем своих господ. Вы же продолжаете цепляться за прошлое, которое тянет вас на дно, как гиря на ногах пловца. Напомните мне, каким образом вообще вышло, что папа стал претендовать на абсолютную власть в западной части Римской империи?

– Вы имеете ввиду «Константинов дар»? – уточнил кардинал, вновь сидевший с недовольным видом.

– Именно, – улыбнулся я, – его же признали фальшивкой, если не ошибаюсь, уже лет триста назад!

– Вы правы Ваше Величество, – натянуто улыбнулся кардинал, – в 1440 году итальянец Лоренцо делла Валла написал сочинение «О даре Константина», которое было опубликовано в 1517 году в Германии еретиком Ульрихом фон Гуттеном. Святой Престол не оспаривает выводов делла Валлы о подложности самого документа, но продолжает твердо придерживаться мнения о том, что Папа Сильвестр действительно крестил императора Константина, излечив его тем самым от проказы, а в качестве благодарности получил в дар от императора титул первосвященника и власть над Римом!

– Ну да, Великий император Рима, победивший нескольких соперников в гражданской войне и установивший единоличную власть в империи, взял и отдал её половину обычному христианскому епископу, при том, что христианство даже не было официальной религией – бред. Не говоря уже о том, что епископ Рима считает себя первосвященником, первым после Бога, на основании дара человека, ставшего христианином за пару мгновений до этого. Вам самому не смешно? Ладно, закончим с теологией и подведём итог переговоров, – махнул я рукой и продолжил «допинывать жертву», понимая, что с такими предложениями, какие озвучил кардинал, на серьезные переговоры не ездят, должен же быть у него в загашнике настоящий козырь, – Получается, что карликовое государство в центре Апеннинского полуострова, имеющее пятитысячную армию, желает заключить союз с могущественным царём-императором, чьи земли простираются от Рейна до Тихого океана, и который может выставить на поле боя полумиллионную армию. Увы Генрих, союз со мной – это не ваш уровень, Святому Престолу совершенно нечего мне предложить, а ваши обещания о рассмотрении вопроса о расширении автономии германских епископов не стоят листа бумаги, на которых будут записаны. Если мне понадобится, я перекрою вам все каналы коммуникации с германской католической церковью, и они сами по себе станут автономными – жизнь заставит. Епископы же будут мне только благодарны за открывшиеся перед ними новые возможности. Поймите Генрих, Святой Престол мне сейчас не враг, хоть и не раз в своей истории совершал враждебные действия против моей родины – России, после того как царь Иван Васильевич отказался признать верховенство Рима. Чтобы стать моим врагом у вас недостаёт военно-политического веса и по этой же причине мне нет никакого резона делать вас своим союзником. Вы не союзник, вы гиря на ногах. Это никакая не гордыня, а обычный трезвый расчёт. Я всегда соблюдаю договорённости, поэтому в случае заключения союза мне придётся идти вам на помощь, а вы меня обязательно позовёте, когда получите по зубам от ваших соседей. Какой мне смысл класть своих людей в сражении за чужие интересы, зачем мне это?

– КОРОНА Англии и Шотландии! – коротко парировал опять вспотевший от волнения Стюарт «железобетонным джокером».

Твою ж мать, пронзила меня догадка происхождения фамилии кардинала. Я, конечно, не большой знаток тонкостей мелкобританской истории, но про Стюартов слышать, естественно, приходилось. Просто было сложно совместить столь несовместимые вещи, как Туманный Альбион и Святой Престол, вот я сразу и подумал, что, наверное, однофамилец, а потом вообще перестал забивать этим голову. Но не успел я даже до конца обдумать ответ, как в комнату тихонько проскользнул Аршин и поставил на тумбочку небольшую шкатулку, а мне вручил письмо и рассказал на ухо о произошедшем.

Прочитав короткое сообщение, гласившее – «Обстоятельства изменились, Мы решили принять предложение доброжелателя.», я внимательно осмотрел печать под текстом, изображающую, вероятно, какого-то святого с нимбом на голове, рыбачащего неводом с лодки, и протянул письмо кардиналу:

– Это вам Генрих!

Удивленный Стюарт осторожно взял бумагу в руки, прочитал, и его молчаливая реакция в виде окаменевшего лица и задрожавших пальцев, оказалась громче тысячи слов.

– Похоже вам есть, что мне рассказать кардинал, – подошёл я к тумбочке и принялся изучать содержимое шкатулки, – это доставили в Град на ваше имя сегодня утром – персональная доставка императорской почтой из Амстердама, а если прибавить к этому ещё и дорогу из Рима, то получается просто огромная сумма. Но ничего не поделаешь, как говорится, красота требует жертв, хотя я не заметил, чтобы вы пользовались благовониями или это в подарок даме сердца? – достал я один из флаконов из потайного отделения шкатулки, – Думаю, что пара капель лавандового масла не сильно испортят вкус пива. Ну что, займёмся дегустацией или побеседуем?

Стюарт медленно осенил себя крестным знамением и принялся бормотать себе под нос молитву, не сводя глаз с кружки, куда я накапал жидкости из флакона!

– Расслабьтесь Генрих, иногда лавандовое масло, всего лишь лавандовое масло, как утверждал старина Фрейд, – усмехнулся я и сел в кресло, – яд из шкатулки уже изъяли и даже опробовали на одном из преступников, содержавшихся в городской тюрьме в ожидании казни – прекрасный результат, теперь городской магистрат сэкономит на веревке. Специалисты высказали предположение, что, возможно, это цикута, хотя не исключена и комбинация ядов, но одно можно сказать совершенно точно – смерть наступила в течение пары часов, а первые судороги начались буквально минут через двадцать после употребления. Думающий человек просто обязан прийти к весьма неутешительным выводам, ведь в случае использования яда по предназначению, у вас не было ни единого шанса уйти от возмездия!

– Это не может быть правдой, неет, Его Святейшество знает, что я никогда бы не воспользовался ядом, даже по его воле. Я настаиваю, что всё это бессмысленная и грубая провокация! – замотал он головой.

– Надеюсь Генрих вы не станете приписывать мне авторство этой затеи, у меня для нападения на Рим достаточно причин и доказательств, которые никуда не делись, а убраны в дальний ящик только по моей доброй воле, всего лишь на основании вашего, ничем не подтверждённого, рассказа, согласны?

– Согласен Ваше Величество, – понуро склонил он голову, – прошу простить мне недостойные мысли!

– Пустое, кардинал, – махнул я рукой, – мысли у нас бывают разные, пристойные и не очень, только они не убивают, в отличии от яда. А вот с вашими словами о том, что эта провокация бессмысленная, я не соглашусь. Грубая – да, я бы даже сказал, что нарочито грубая, рассчитанная именно на то, чтобы подставить вас под удар. Только идиот мог рассчитывать на успех такого убогого плана, а значит его целью был совсем не я. Вас отдали мне на заклание, рассчитывая сорвать вашу миссию и отправить Святой Престол в стан моих врагов, поэтому у меня для вас второй неутешительный вывод – вас сдал кто-то из своих, и вы даже знаете его имя. Ведь слова «Обстоятельства изменились, Мы решили принять предложение доброжелателя.» должны были стать для вас руководством к действию, а значит вы понимаете, о чём идёт речь и сейчас расскажете мне об этом, так или иначе! – повернулся я в сторону стола с медицинскими инструментами.

Стюарт проследил за моим взглядом, опять перекрестился, пробормотав что-то на латыни, и ответил:

– Во время разговора в Кастель Гандольфо кардинал Арчетти упоминал о письме некоего доброжелателя из Амстердама, который предлагал Святому Престолу свои услуги по… кхм… кхм… по вашему устранению. Его Святейшество и я высказались против, кардинал Реццонико тоже склонялся к переговорам с вами, а кардинал Арчетти сомневался!

– И опять на первом плане проказник Джованни, – покачал я головой, – что ещё вы можете сказать про доброжелателя, может быть, слышали упоминания о нём раньше, в связи с другими обстоятельствами?

– Уверен, что нет, однако кардинал Арчетти всегда подчёркивал, что у него имеются надежные и весьма информированные источники по всей Европе. Может быть, один их них и есть этот таинственный доброжелатель?