– Здесь…

– Ну, показывай, купец…

Подталкиваемые настырными стволами, Жуков и Квасов проследовали в гостиную.

От сознания, что на нем сейчас пояс, за который бандиты способны разрезать его на куски, Юру пробрал колкий озноб. Вместе с тем о сопротивлении не могло быть и речи.

– У меня там подвал, – сказал Квасов, указуя пальцем в пол.

– Разумно, – откликнулся Антифриз и глубокомысленно поджал губы.

Когда панель с приклеенным к ней паркетом взгромоздилась у стены и взорам собравшихся открылся ход в черноту, Антифриз скомандовал:

– Гена, ныряй! Хвощ и Мурзилка – туда же… Ты, фраер, – покосился на Жукова, – присядь на диван. Дернешься – замочу.

В подвале зажегся свет. Квасов в сопровождении бандитов спустился в мастерскую. Антифриз, усевшись на корточки, пытливо заглянул в подземелье. Усмешливо качнул головой:

– Во, конспирация… Большевистское подполье.

– Антифриз, да тут у них арсенал на два полка! – донесся из подвала восхищенный голос. – Тут грузовик нужен! Держи!

Из подпола появился сначала армейский «вальтер», а вслед за ним – противотанковое ружье, чью боеспособность Жуков восстановил накануне.

– Тут и заряд к этой дуре, – последовал комментарий. – Ржавый слегка, правда…

– Ты меньше рассуждай… – склонившись над зевом провала, Антифриз деловито, одной левой рукой принимал оружие, укладывая его подле себя. Пистолета не выпускал, и то и дело косился на Жукова, не оставляя тому ни единого шанса на противодействие.

– Слышь, ты… – донесся раздраженный голос Квасова. – Куда лезешь? Это не пирожки на прилавке, а гранаты.

– А то я не видел гранат…

– Да осторожнее, муди…

Страшный взрыв потряс пространство гостиной. Жуков захлебнулся тугой ударной волной. Грохоту перевернутой мебели вторил льющийся звон битого стекла.

Жуков в мгновение оглох и на какое-то время утратил сознание. После сквозь плавающую в глазах дымную пелену, в густом и страшном безмолвии различил вывернутое винтом тело Антифриза, отброшенное взрывом к его ногам и напоминавшее застывшего в судороге червяка. Рот уголовника был открыт, словно он выставлял напоказ все свои коронки и пломбы. Рубаха и куртка намокали кровью, истыканные добрым десятком коряво торчащих из тела осколков. Один его башмак валялся на диване, другой улетел невесть куда.

Из гробовой тишины подземелья валил густой черный дым.