Прибывший Укрепидзе был, как всегда, подчеркнуто корректен и невозмутим. Аккуратно подстриженные усики, крахмальный воротничок рубашки, костюм без единой складочки, глянцевый блеск штиблет. Внешне – менеджер средней руки.

Приветствовав Закатова степенным наклоном головы, остался стоять в дверях, ожидая приглашения присесть. Отношения двух оперов из разных карательных ведомств, погрязших в исторической неприязни, не отличали задушевность и доверительность, чему вдобавок способствовала специфика их личного вынужденного содружества.

После общих слов Закатов предъявил поднадзорному несколько снимков. На одних были запечатлены входившие в подъезд бандиты, на других – неустановленный следопыт.

Милиционер при взгляде на фотографии не проявил ни тени узнавания тех или иных персонажей.

– Внимательно смотрите! – настаивал Закатов.

– Может, чего-то и вспомнится… – равнодушно недоумевал Укрепидзе. – Хотя бы скажите, по какому поводу проводится опознание?..

– Пока не могу.

– А вот я пока не могу вспомнить.

– Хорошо, давайте пропуск…

В этот момент отзвонила «наружка».

– Они в «Ниве» и отъезжают!

– Задержать! – воскликнул Закатов заполошно.

– По-моему, клиенты серьезно вооружены…

– Тогда – за ними!

Укрепидзе, как показалось, смотрел на него с легкой издевкой.

«Сейчас же в этот притон! – промелькнуло в голове Закатова. – Все обыскать, все проверить… Немедленно!»

Он с ненавистью посмотрел в ироничные глаза учтивого кавказца.

– У меня для вас вскоре будет много новостей! – пообещал значительно.

– Из них состоит вся жизнь, – тонко заметил тот.

Выйдя из серого неуютного здания на Лубянке, Укрепидзе последовал к себе на работу. Он с трудом подавлял в себе раздражение после общения с гладким румяным выскочкой, из которого перла, как переквашенное тесто, значимость своей сопричастности к всеведущему и кровавому ведомству, подчиняться которому, увы, приходилось, играя в уважительную лояльность. Настроение было удрученным. Гэбэшники, похоже, принялись за его разработку. Впрочем, он из нее и не выходил, усилилось лишь напряжение незримого пресса. Вопрос: какой здесь мотив и повод? На фотографиях, предъявленных надсмотрщиком, он узнал двух человек: Жукова и Антифриза. Первый отпечатался в его памяти, как основной фигурант розыска, последнего он знал еще по временам службы в региональном отделе по организованной преступности: бандюга из кодлы Питона, патологический убийца. В группировке присутствовал агент, переданный по наследству пришедшему на место Укрепидзе оперу, и с агентом теперь следовало незамедлительно связаться.