Смяв опустошенные жестянки и докурив «бычки», бродячая компания двинулась к соседнему дому, явно направляясь к решетке, загораживающей вход в подвал, но тут я окликнул приглянувшегося мне паренька, – явно лидера, лет пятнадцати, с глазами, где сквозил живой и острый ум.

– Чего тебе, дядя? – В вопросе звучала нескрываемая опаска. И одновременно готовность дать отпор.

– Есть дело.

– В смысле – заработать? – Глаза парня прищурились. Он хватко и привычно оценивал мою внешность, уже заранее предполагая сомнительность всякого рода предложений.

– Тебя как зовут? – начал я.

– Ну, Гарик…

– Тогда, Гарик, слушай…

Я вкратце обрисовал мальчишке оперативную задачу. И финансовые перспективы по ее исполнению.

– Справишься?

– А чего бы и нет? – прозвучало бодро.

Я дал ему несколько телефонных карт и пару крупных купюр. Глаза его загорелись. Но тень подозрения в них осталась.

– Дядя, ты мусор?

– Я – частный сыщик, – заметил я оскорбленно. – А вон видишь тот темный автобус? Вот там – менты. И перед ними хорошо бы тебе не маячить.

– Мы тут дворнику помогаем, все обтяпаем, как надо…

Я пожал худенькую, но уверенную руку.

– Давай, боец, не подведи…

Расставшись с Гариком, я прошел мимо окон Жукова. На одном из них приметил крупнокалиберную подзорную трубу, выглядывающую из-под края небрежно задвинутой шторы.

Вот оно что! Непрост прохвост! Поселился в доме напротив, приобрел тем самым возможность наблюдения за своей квартирой… И, ловя «левака» в порыве любознательности, напоролся на засаду. А я тем самым, решив одну задачу, оказался в лабиринте другой.

На обратном пути слежки за собой я не обнаружил, и, несколько воодушевленный данным фактом, вошел в подъезд. В подъезде царила какая-то нездоровая суета. На площадке перед лифтом толклись озабоченные люди, среди которых я заметил участкового и – донимавшего меня регистрацией опера.

– Чего случилось? – спросил я беспечно.