Всерьез огорчало одно: коли Жуков попал под наблюдение, добыча могла в любую секунду оказаться в чужих цепких когтях. Отбивать ее из этих когтей было делом бессмысленным, но помочь добыче бежать, дабы та прямиком угодила в его, Укрепидзе, силки, представлялось вероятным. Хотя и крайне рискованным. С другой стороны, он действовал в рамках закона, выполнял возложенные на него обязанности, а потому – какие претензии, господа?

Вернувшись на службу, он первым делом ответил на запрос из американского посольства, пытающегося выяснить криминальное прошлое двух эмигрантов: сведений нет. Какого черта ему надрываться, выясняя хитросплетения судеб каких-то мазуриков? По учетам не проходят, значит, гуд бай! Криминальные наклонности, в чем Укрепидзе был бесповоротно уверен, выявляет сам факт эмиграции, основанный на мотивах, лежащих вне политических разногласий. Ибо в основе криминала – авантюризм натуры.

С мстительным удовольствием отпечатав казенную отписку, он отметил ее лиловой печатью в секретариате и передал в папку на подпись начальству.

От начальника секретариата и смазливой девчонки, сидевшей за канцелярской стойкой, веяло вежливой неприязнью. Он хорошо знал ее природу, она касалась его национальности. Сколько бы он ни прожил здесь, все равно был и будет чужим для этих славян. И дети его, выросшие среди них, будут такими же чужими. Их удел – частный бизнес. А должности в государственном управлении придется приобретать за взятки, чтобы затем взятки брать и раздавать во имя сохранения достигнутых позиций и для последующих выдвижений. А он их научит этому топорному в стратегии, но тончайшему в тактике искусству, гарантирующему выживание среди тупой, продажной номенклатуры, узурпировавшей власть над географической третью планеты.

Шагая обратно, в тягость забитого коллегами-операми кабинета, он подумал, что предстоящий день не терпит просрочек и отлагательств: необходимо предупредить Трофимова о возможной опасности со стороны ФСБ. Продумать вариант с переменой его жилища. Приобрести новые телефоны. Ибо, что касается шпионов, горят они, как правило, на связи. А может, Трофимов порекомендует его в ЦРУ, если с таковым действительно связан? Мог бы он, Укрепидзе, подписаться под этакое? Наверное, нет. И удержал бы его страх, а не мораль. По роду своей профессии он сталкивался с контрразведчиками, уяснив из общения с ними одну интересную истину: зачастую дилетанты идут в шпионы из меркантильных соображений, напрочь не сознавая последствий вербовки. Предложи им ограбить банк – с ужасом откажутся, – дескать, нет, поймают и посадят лет на восемь. А тут расстрельная статья, и все же идут на нее. К тому же банк грабят в течение пяти минут, а шпионаж – криминал ежедневный, ежечасный и пожизненный. Где выше степень риска? Впрочем, в шпионаже, как в медицине и в литературе, разбираются все… Да, от этой стези его удержало бы ее знание и страх. Но не более.