* * *

Прибыв в Ракму, мы обнаружили аккуратные стопки с новостями, ждущие нас на постоялом дворе в квартале ученых. Литераторы и общественные деятели рьяно подхватили термин «комстокерство». Он стал означать что-то вышедшее из моды, сумасбродное и просто глупое. Кроме того, после своего визита в «Шеррис» Комсток лишился нескольких богатых покровителей, поспешивших дистанцироваться от его кампании. Когда он преследовал сторонников абортов, торговцев порнографическими открытками и низкопробные представления, они считали своим долгом поддерживать его, но не теперь, когда он попытался запачкать репутацию Арчи и других богатых повес, которые просто хотели хорошо повеселиться. Деятельность Комстока всегда находилась на скудном финансировании, а сейчас средств у него стало мало как никогда. Если он собирался и дальше продолжать судебные тяжбы с непристойностями, то уже не мог осуществлять регулярные шумные акции на улицах.

Знакомая Софы написала, что ребята Комстока из «Общества борьбы с пороками» сразу же после вечеринки в «Шеррис» прекратили приставать к сторонникам абортов. В настоящий момент женщины в Нью-Йорке и Чикаго получили доступ к «предохранительным средствам контроля рождаемости» – достаточно было искать нужные эвфемизмы в нужных каталогах или обращаться к сочувствующим акушерам.

Комсток, еще недавно похвалявшийся тем, что доводил до самоубийства просветителей женщин в вопросах секса и привлекал последователей со всей линии времени, быстро терял популярность среди американских «брюконосцев». Его должность специального агента в почтовой службе давала ему ровно столько власти, сколько ее давала элита. Без поддержки «Четырех сотен» и их политиков ему предстояло быстро скатиться до положения докучливого религиозного фанатика, кричащего перед зданием Конгресса.

Я представила себе, какой будет жизнь Бет, если законы Комстока действительно рухнут. Что, если аборт станет совершенно обыденной медицинской операцией для всех, у кого есть матка? Что, если Бет не придется рисковать тем, что ее арестуют и осудят просто за желание вести нормальную подростковую жизнь, не обремененную ранним материнством? Быть может, ей уже не понадобится моя помощь, как и всем тем девушкам, которым не посчастливилось иметь такую мать, как моя.

Разумеется, реальность будет более сложной, чем та золоченая дуга, которую я представила себе вчера вечером, произнося вслух имя принцессы Асинафы. Возможно, в будущем изворотливые моралисты изобретут новые юридические закавыки, чтобы вторгаться в личную жизнь людей и контролировать процесс рождения детей. До тех пор пока существуют Машины, никакое редактирование не будет окончательным. Нам нужно будет оставаться на шаг впереди, подробно описывая все их лазейки, сноски, свободы.