Для начала я попробовал нагнать своего «Ка», но он всегда держался на ровном расстоянии, потихоньку, без особых усилий отгребая от меня. Словно и в самом деле находился в потустороннем мире. На подмигивания и дружественные жесты не отвечал. «Задержись, любезный. Ты — это я, я — это ты!» Однако светящийся двойник не откликался даже на лозунги и призывы.

Наконец, натужный бег на месте прекратился, и я нырнул в многоцветный сияющий водопад. Из-за чего чуть не превратился в брызги шампанского. Кстати, очень неприятное ощущение, когда без боли распадаешься на куски, когда элементы ума и разума перестают подчиняться тебе и улетают вдаль, оставляя взамен лишь мглу и тоску. Этот ангел-сохранитель ни капельки не помог мне. Уцелел я лишь потому, что в единственной точке, сохранившей остатки сознания, без устали твердил: «Я — есть, я — живой». Этот полюс стал психическим электроном, который смог нагнать исчезающего двойника и соединить нас единой орбитой. Наконец я ухватил его за плащ, светозарный витязь с досадой оставил мне эту часть туалета и все-таки скрылся. С куском потусторонней ткани я кинулся на выбрасывающий антиматерию гейзер, как нефтяник на аварийную скважину.

Как только я заткнул один из фонтанов, сразу раздался хлопок в сопровождении световой вспышки. Хотя очи мои мутные застило болью и дымом, вдобавок и ожог сетчатки добавился, я заметил, что стою уже под самой аркой. Можно бежать до внешней садовой стены бесприпятственно и без обмана.

Вот говно, чуть не забыл свою американскую красавицу. Вернулся к беседке, чтобы подхватить напарницу. Едва взвалил Лизу на плечо, — ну не девочка, а просто мешок с картошкой, — как опять неладное. Сильный порыв ветра, свистнувший со стороны сада, оказался настоящим смерчем. Он мощно, как богатырь с бодуна, всосал воду из пруда и превратился в самоходный бурун, который, к сожалению, двинулся за мной. Я, конечно, удирать. Когда пробегал под аркой, балка сверху рухнула — но ничего, всколзь по плечу. Мне показалось — поневоле начнешь верить во всякую дребедень! — что я прикрыл свою жалкую голову тем самым ангельским плащом.

Дальше — круче. Смерч, разнеся середину галереи, втянул несколько факелов, которые висели с садовой стороны арки. Круговорот воздуха, воды и мусора насытился огнем и стал напоминать свастику. Эта фашистская гадина прилежно следовала за мной. Охота на мою персону продолжалась.

В саду смерч всосал массу земли, стал темным и басистым. И по-прежнему интересовался только мной. Конечно же, это вредное явление природы было злым чудом. Оно возникло из-за невероятного стечения обстоятельств (линию судьбы прочертила рука мастера) и требовало мощной энергетической подпитки из-за экрана.