Господи, до чего тяжела хрупкая Лиза, просто фугасная бомба. Сердце выскакивает через макушку, кислород выходит через задницу, углекислый газ через пупок, мышцы рвутся и плавятся словно перегревшиеся провода, ветки лупят по лицу, будто они сжаты в руках неумолимого строя солдат. Однако я вижу стену сада, за ней свобода, причем не та карловско-марксовская осознанная необходимость, — ее я оставляю у Саида, — а настоящая воля.

Перед стеной я затормозил — пора преодлевать эти два метра. Сам бы смог запросто, но Лизку теперь не брошу. Я опустил компаньонку на влажную почву и обернулся к врагам-смерч накатывал на меня. А следом, вторым эшелоном, следовала спецгруппа симбионтов и анабионтов во главе с подполковником Остапенко. Я, кажется, сразу открыл огонь из пистолет-пулемета и заодно пытался призвать на помощь своего сияющего двойника. Вернее, захотел снова дотянуться до него.

Барьерный водопад действовал, как град ножей, как мясорубка. Казалось, с меня сошла ремнями вся кожа. Я орал неблагим матом, но отдохнуть не мог, смерч уже рвал с меня чубчик. Наконец, двойник смилостивился и отдал мне свой меч.

Когда я оказался за завесой, то и смерч предстал в своем истинном виде. Огромный темный слон с бивнями не только в верхней, но и в нижней челюсти, как у дедушки мастодонта. На его спине располагались обезьянистого вида демоны, которые метали в меня стрелы и дротики. А в беседке восседал Главный в позолоченных доспехах. Несмотря на блеск его панциря, я сразу опознал в нем Саида-Бела.

«Подрубай!» — это, кажется, шепнул сам меч. Страшноваты слоновьи ноги-колонны со сросшимися когтями, накроет тебя такая — и бесшумно превратит в лужу несбывшихся надежд. Но я скользнул вперед, проскочил под нижнечелюстным бивнем и подсек голубым водянистым лезвием каменного вида столб. Раненная скотина заревела, как грозное природное явление, и присела.

«Держи тверже руку и коли с проворотом!» Огненное лезвие погрузилось в дымчатый живот страшилища. Сверху, с его накренившейся спины, посыпались обезьянистые демоны.

И тут меня скрутил хобот, похожий на бурный водный поток, и, сдавливая, потащил вверх. Кровь, кишки и глаза под давлением в хрен тысяч атмосфер отправились из организма наружу. Сейчас будет биг-бенц.

«Отсекай!» Заметив, что клинок налился чернотой, я, может быть, последним своим осмысленным движением (конвульсии не в счет) влупил по давящей силе. Затем измученная рука разжалась, и оружие выскользнуло. Но пресс-пауза уже прекратилась, мастодонт отстал от меня вместе со своим хоботом, я сверзился вниз и, трахнувшись о земную твердь, обмяк.