— Пойти с тобой?

Боже, да, ему ведь не помешает хорошо вооруженное, пожевывающее сигару подкрепление. Но если там что-то волшебное, Дом потребует объяснений, а значит, придется объяснять все, и если он это сделает… Что ж. Конец Гейбу Причарду, сотруднику ЦРУ.

— Не, — ответил он. — Сам справлюсь.

Ступени скрипели под ногами. Пыль парила в тусклом сером свете. Судороги в черепе Гейба усиливались по мере того, как он поднимался, но проговаривание фраз, которым его научил Алистер, сдерживало боль. Гейб понятия не имел, что он обнаружит на крыше. Может, еще одного Носителя? Могли ли пленники с баржи освободиться? Или там будет кто-то враждебный, тот, кто охотится за ним?

Гейб открыл дверь на крышу и резко выдохнул от порыва холодного воздуха. После тесной лестницы пражские крыши расстилались перед ним до горизонта — вокруг только черепица да шпили заброшенных церквей.

На краю крыши стоял голем.

Сначала он не двигался.

Голем, который гнался за Гейбом сквозь пражскую ночь, с грохотом мчался за ним по улицам: Гейб чувствовал, как глиняная рука хватала его за ногу, но всегда видел чудище лишь краем глаза или пока метался, спасаясь от него в темноте. Ночью, во время погони эта тварь — или, скорее, это существо казалось недоделанным, будто слепленным в спешке, но при рассеянном дневном свете оно совсем не выглядело незавершенным.

Человеческие пальцы с любовью вылепили его грубое лицо. Изгибом и краем ладони кто-то сформировал его крутые мускулы, вырезал ногти на кончиках пальцев. Голем был создан не для того, чтобы стать копией человека, понял Гейб в это мгновение на ледяной крыше. Голем был создан не для того, чтобы походить на кого-то, кроме себя.

В грубой красоте этих черт Гейб узнал самого себя, и Таню Морозову, и Джоша Томса, и Алистера Уинтропа, и Надю, и даже Дома, оставшегося внизу.

Он поразился, каким тихим был голем. Пока Гейб не увидел чудовище в состоянии ожидания, он не замечал, как много движений совершают люди: как дрожат ноги, как поднимаются и опускаются плечи, как сужается и расширяется зрачок при смене фокуса.

Он еще больше удивился, когда голем ринулся к нему.

Голему не требовалось перемещать вес — ни одна мышца не напряглась, когда этот кусок глины прыгнул. Он схватил Гейба за руку трехпалой ладонью и прижал к стене. Открыл пасть, обнажив хрустальные зубы и глубокую темную глотку. Ветер — еще холоднее, чем тот, что гуляет по пражским крышам, — ударил Гейба сзади, и его начало засасывать в щель между зубами. Безбилетник заорал.

Гейб пытался освободиться, но не мог вырваться из хватки чудовища. Свободной рукой он сжал флягу с водой из Влтавы в кармане тренча: Алистер использовал ее против голема в прошлый раз, и Гейб собрал эту воду сам при лунном свете — но его все тянуло в самую глубь глотки…