— Это твой элементаль — просто он не до конца в тебе. Может, голем способен задействовать ту часть, которую ты не используешь. Это объясняет, почему вода из Влтавы не сработала: вода усыпляет голема, но твое присутствие его пробуждает.

— А если мы заманим его во Влтаву? Или сбросим в нее?

— Ты получишь очень мокрого и злого голема. Лови. — Красная вспышка поплыла вниз с верхней полки, вращаясь и поблескивая в свете лампы. Он поймал ее: длинное перо, алое, как кровь, от краешка до заостренного кончика. Джордан спустилась, прихватив с собой бутылку с пожелтевшим свитком внутри.

— Что это?

— Големов оживляют свитки, которые хранятся в их головах, пергаментные или кожаные — по крайней мере, такова легенда. Мне никогда не доводилось с ними работать. Но если верить этим легендам… — Она откупорила бутылку и вытряхнула свиток на ладонь. Он оказался меньше, чем Гейб предполагал. Она развернула его на пару сантиметров, сняла с пояса нож и отрезала кусочек. То, как нож врезался в свиток, вызывало неприятные воспоминания. В желудке Гейба заурчало.

— Это кожа?

— Да, — ответила она и достала серебряную чашу из-под барной стойки. — Я напишу здесь «СТОП» на иврите и на всякий случай на других языках. В другой раз, когда увидишь существо, засунь это ему в голову. Может и не сработать, но если это не поможет, я не знаю, что еще делать.

— Он меня чуть не раздавил.

— Так ищи помощь. Может, у подружки из Консорциума Льда?

— Морозова мне не подружка.

Джордан пожала плечами.

— Это все, что я могу предложить. Тебе стоит быть благодарным. — Она засунула свиток обратно в бутылку и заткнула пробкой. — Не представляешь, сколько стоит эта штукенция.

— Что используешь вместо чернил?

Она придвинула к нему чашу и нож, и улыбка ее была острее лезвия.

— Догадайся.

3.

Весь день в своей квартире Джош разговаривал с зеркалом, тренировал походку, разворот плеч, поднимал и опускал чемоданы. Помня свои короткие и неудачные сценические опыты в колледже, он ожидал, что даже такое простое действие, как переноска багажа, в его исполнении будет выглядеть, мягко говоря, неуклюже и сумбурно. Он учился экспериментировать с походкой год или два, смотря как считать, и, учитывая это, за один день добился значительного прогресса. Он почти поверил, что справится с вечерним заданием, — по крайней мере ему так казалось, пока он не вошел в конференц-зал посольства и не обнаружил там Алистера.

— Мой дорогой мистер Томс! — англичанин выпрямился и перегнулся через стол, протянув руку для приветствия. — Не ожидал, что именно вас наши друзья выберут для рандеву. — Его руки казались хрупкими, пальцы были длинными и узкими, но своей хваткой он мог бы раскрошить дерево.