Он представился особым помощником посла ФРГ и затянул пространную речь о том, как глубоко и сильно его страна заинтересована в научном прогрессе и развитии сельского хозяйства. Гейбу этого хватило еще утром — он чувствовал, как его веки начинают смыкаться. Он уже дал себе зарок пить только воду и газировку: эта операция слишком важна, — но начал искать официанта, чтобы попросить у него кофе.
— Друзья из русской делегации уже ждут нас за обеденным столом, так что прошу, присоединимся к ним. А после еды займемся награждением.
Джош и Гейб переглянулись. Русские уже здесь? Сопровождающие, видимо, провели их через задний ход. Лед в бокале постукивал, когда Гейб сделал неторопливый глоток и последовал за Джошем в обеденный зал.
— Что ж, — сказал он тихо, — они умеют держать интригу.
За ужином подавали привычные резиновые котлеты по-киевски с привядшей капустой и свеклой. Гейб с Джошем оказались за столом рядом с парой ученых-аграриев, которые всю церемонию награждения шептали презрительные замечания на бойком французском. Соколова посадили подальше от них, поближе к сцене. Он ни разу не взглянул на Гейба, но, похоже, был весьма увлечен разглядыванием восточной стены банкетного зала с длинным рядом французских окон, которые выходили на балконы.
— Прекрасный вечер, — сказал Гейб Джошу. — Интересно, нам позволят подышать свежим воздухом, когда начнутся танцы?
Джош улыбнулся.
— Я поговорю с хозяевами.
Русские разом двинулись к бару: ученые в окружении сопровождающих столпились у длинной деревянной стойки. Гейб встал, снова потянулся к карману. Морозовой возле бара не было: похоже, с ней захотел побеседовать невыносимый венгерский министр, разговор с которым стал для западных сотрудников чем-то вроде ритуала посвящения. Гейб улыбался про себя, видя, как Таня пытается ускользнуть: готова отгрызть себе руку, лишь бы избежать рассказа о вечере в консерватории, который решил вспомнить старик.
Безбилетник заерзал, задергался, когда Гейб сжал в руке первый талисман, лежавший в кармане, и приблизился к бару.
Медь и толченые дикие чешские цветы, березовая зола и несколько капель крови. Гейб чувствовал вкус амулета, будто ранняя весна расцвела на его языке. Так он и представлял себе магию. Электрический ток, которым Гейб может управлять, а не оголенный провод, угрожающий спалить его дотла. Именно то, что ему нужно: магия, способная помогать в работе, а не мешать.
Безбилетник одобрил. К тому же в стае сопровождающих он почуял пробуждающийся элементаль Соколова.
—