Старший сопровождающий, в чье личное пространство вторгся Гейб, скривил губы, обнажив десны.

— Я не чех.

— О? Извините. — Гейб протянул руку. — Гэбриел. А вы?..

— Не желаю с тобой говорить, — ответила обезьяна.

Второй наблюдатель отделился от толпы и подошел к ним.

— Дима. С кем ты общаешься?

— Американец. Похоже, ему одиноко. — Дима прищурился на Гейба. — Пытается завести русских друзей. Не слишком-то умно в его положении.

Как только второй сопровождающий подошел, Гейб активировал другой талисман. В чаще русских спин Гейб заметил, как Соколов моргнул: почувствовал силу, к которой обращается Гейб, — неважно, понимал он ее, как Носитель, или нет.

— Небольшая ошибка, — сказал второй. — Легко исправить.

Гейб усмехнулся:

— Да? И как же?

«Ну же, — думал Гейб. — Еще один». Оставался еще один сопровождающий, который к ним пока не подошел.

— Купишь нам выпить, — заявил Дима. — Тогда, может быть, мы не станем никому говорить, что ты с нами общался, идет? Иначе может выйти неловко.

Другой наблюдатель скрестил руки.

— Уверен, твоим друзьям в посольстве не понравятся предательские речи мистера Гэбриела Причарда, секретаря отдела торговли в посольстве США, которые он мне напел.

Гейб расплылся в улыбке. Всегда можно положиться на то, что русские хорошо информированы. И всегда, всегда можно рассчитывать на их веру в то, будто крутой нрав дает им преимущество.

— Что ж, ладно. — Он махнул бармену. — «Гольдвассер» моим друзьям. В честь наших немецких хозяев, верно?

Дима и его внушительный спутник, поразмыслив, кивнули.

— О, но, хм... Как же ваш приятель? — Гейб указал на третьего сопровождающего. — Не хочется, чтобы он чувствовал себя брошенным.