Подул сильный ветер. Водоворот пыли поднял в воздух газету и мотал ее по переулку — обрывок с одной стороны темнее, чем с другой. Она мерцала в свете фонарей.

Джош вернулся на место, снова покраснев, но не от гордости. Хотя бы стул не уронил.

Будто прочтя его мысли, Дом сказал:

— Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Они вместе продолжили молчаливое дежурство. Прошло минут пятнадцать. Никто не заходил в переулок. Даже бродячий пес, пометивший фонарный столб на углу. Дом зевнул. Джош поборол собственный зевок. Он уже собрался повторить предложение сменить Дома, когда тот прервал молчание.

— Можно тебя спросить?

Джош попытался пожать плечами, как это делал Дом, легко и беззаботно.

— Валяй.

Мускулистая рука Дома сжалась в кулак.

— Как скажешь, вождь. — Он откинулся назад, словно замахиваясь. Джош вздрогнул. Дом оскалился, хлопнул его по спине. — Не, я тебя разыгрываю. — Он позволил себе хмыкнуть. — В такое время суток люди обычно скисают. Когда проходит возбуждение, возникает похмелье. Нужно держать интригу.

Гейб не ошибся в Доме. Этот парень бывает несносным ура-патриотом. Но это не делает его плохим. Дом вполне ничего, хотя и буйный.

— Так в чем вопрос-то был?

Дом кивнул.

— Причард. — И снова он словно прочел мысли Джоша. — Что с ним такое?

Джош отвлекся от переулка. Уже не так трудно, как полчаса назад.

— Не понимаю вопроса.

— Он со всеми такой трудный или только со мной?

— Я не... Мой опыт с Гейбом другой.

— Значит, только со мной. — Дом поджал губы. Сигара в очередной раз поменяла угол во рту. Джош не думал, что Дом из тех парней, кого легко задеть, но опять-таки — насколько хорошо можно знать кого-то? Внешность обманчива. Джош отругал себя: уж он-то должен был держать свою правду при себе. Вся его работа, вся его жизнь зависели от этого.

Дом явно выглядел расстроенным. Джош подыскивал слова утешения. Но прежде, чем он их нашел, Дом снова нацепил маску буяна.