— Прерывает эвакуацию перебежчика.

Они уставились друг на друга.

— Вот так? — спросил Гейб. — Серьезно?

— Стреляй, — сказала Таня. — Ты же знаешь, что просто выполняешь свою работу.

Гейб нахмурился. Таня, спокойная, будто под анестезией, смотрела, как его палец поглаживает курок. Она ничего не чувствовала.

Но тут Гейб резко выдохнул, уронил руку с пистолетом. Зажмурился и свободной рукой отер лицо, взъерошил волосы. Таня ощутила легкость, которую опознала как избавление.

Может, она не так уж и готова умереть.

— Его тут нет, — сказал Гейб. Опустил вторую руку. — Соколова. У нас был план, мы увели ученого отсюда еще до перестрелки. Неужто кагэбэшные бонзы всерьез думали, что оно того стоит? — Гейб резко и недоверчиво рассмеялся. — Выбить дверь, начать перестрелку — да это почти военные действия.

— Это был акт отчаяния, — ответила Таня.

Но, разумеется, дело было не только в этом. Требовалось не только прервать эвакуацию, и действовало не только КГБ. Операция представляла собой удобный побочный эффект. Главное: Пламя отправляло волшебницу Льда на смерть.

— Тебе придется вернуть его сюда, — сказала Таня тихим голосом, в котором звучала угроза. — Все серьезней, чем ты думаешь...

— Почему? Потому что он Носитель?

Таня ахнула, шагнула назад. Задела каблуком свой пистолет, он отлетел в сторону.

— Да, я в этом разобрался.

— Как? — Таня уставилась на Гейба, пытаясь обдумать это откровение. В тусклом свете глаз его было не разглядеть, и он выглядел жутким, способным на настоящую магию. — Это Джордан? Да она не понимает...

— Нет, не Джордан. — Гейб шагнул к ней. Пистолет блеснул у его бедра. Таня сжала пальцы, жалея, что она сдалась так просто. — Чертов безбилетник подсказал. Включился, как сирена. — В его голосе звучал гнев. — Ты ведь поэтому здесь? Хочешь запереть его на той кошмарной барже?

Таня отшатнулась, словно получила пощечину. Заметил ли он это в темноте? Она надеялась, что нет.

— Ты не понимаешь, что поставлено на карту, — зашипела она. — Если Пламя до него доберется...

«Или Лед».

— Я не передам его тебе, — огрызнулся Гейб. — В Америке ему будет безопаснее.