Они резко остановились в конце переулка. Еще трое сотрудников КГБ заняли позиции впереди, и Таня видела лишь слабые отблески их оружия в лунном свете. Она ощутила жалость к этим людям, злость на Сашу, готового отправить их на смерть ради абсурдного плана. Но все они были мелкие сошки, верные партии, готовые на отчаянные поступки ради славы. Они так же сильно хотели быть здесь, как не хотела она.

Во всех окнах конспиративной квартиры было темно, за исключением одного на втором этаже: свет пробивался из-за занавески. Никто не охранял дом снаружи, но это еще ничего не значило. Таня взглянула на Надю: та смотрела прямо перед собой, сжимая в руках пистолет.

— Готова? — спросила Таня шепотом.

— Еще не поздно уйти. — Надя не сводила взгляда с квартиры. — Можем вырубить остальных и бежать из города. Ты же знаешь, Лед защитит нас обеих.

— Ты предашь свою страну? — Квартира светилась впереди. Другие сотрудники подтягивались ближе, готовые к сражению и смерти.

— Может, есть вещи и поважнее, — ответила Надя.

Таня закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она не знала, согласна ли с этим. Всю жизнь ее учили делать то, чего требует партия и Лед. Лед ей солгал. Возможно, партия ее тоже обманула. Но она так и не поймала ее на лжи, и сейчас, подкрадываясь к конспиративной квартире, она как никогда чувствовала свою верность России. Все просто: главное — постараться убить Носителя в перестрелке. Талисман Зерены не обязан защищать и его.

Разумеется, быстрая смерть лучше уготованной ему альтернативы.

Таня взглянула на дом. Она слышала Надино дыхание.

— За дело, — скомандовала Таня.

Метнулась вперед, слегка сутулясь: мышцы напряжены от тревоги. Другие оперативники рассыпались по холодной улице. Идет ли Надя за ней? Да какая разница?

Таня остановилась у двери. Подняла пистолет. Агенты обступили ее, и тут Надя оказалась рядом: она горько улыбалась и держала пистолет наготове.

— Так легко ты от меня не уйдешь, Танюшка, — прошептала она.

Таня кивнула самому крепкому оперативнику, Илье, и тот ответил таким же кивком, а затем вышел вперед и вышиб дверь.

Мир взорвался: грохот и яркий свет.

Таня забежала внутрь. Ее сердце билось так быстро, что она слышала только шум крови в ушах, словно прибой. И ничего больше. Она не слышала, как американцы кричали что-то по-английски, выскочив в коридор, все трое, все с М-16[75]. Не слышала грохота выстрелов. Не слышала Надиного смеха, когда ее напарница выстрелила и юркнула в темную комнату слева от Тани. Не слышала выстрела собственного пистолета — только почувствовала отдачу, из-за которой ее руки взметнулись над головой.