Так что порой он совершал глупые ходы и попадал в трудные ситуации.

— Хороший ход, док. Мне нужно немного подумать. — Он пожевал сигару. — Схожу-ка поговорю с пилотом.

— Конечно, — ответил Соколов. Сжал руки так, что костяшки пальцев побелели.

Постоянно придерживаясь рукой за стенку, Дом прошел вперед к кабине и уселся рядом с пилотом. Дом не знал его — еще один служитель, которого нашло Пламя, летчик, верный делу. Ну и хорошо. Все только к лучшему: никаких имен. Летчику не нужно знать, сколь ценный груз он везет.

В соответствии с планом полета они облетали аэродром. Пражские шпили и крыши виднелись внизу: наполовину — средневековый зимний рай, наполовину — коммунистический ад. Дому казалось, что он различает точку где-то внизу, на летном поле — самолет, в который они с Соколовым должны были сесть всего полчаса назад.

«Прощай, пражский штаб. Прощай, ЦРУ. Может, еще свидимся».

Он отдал им честь, не признаваясь даже себе, что сделал это не в насмешку, и вернулся к шахматной партии. Сел и стал напевать под нос, как старик. А потеряв слона, понял, что напевает «Когда время проходит»[77].

***

— Блядь. — Гейб швырнул трубку. Он вырвал ее из рук Рослина, как только тот дозвонился пилоту. Гейб стоял в радиорубке и тяжело дышал. Рослин смотрел на него. Алистер наблюдал, никак не выдавая своих мыслей.

Операция сорвана. Дом из Пламени. Соколов у Дома.

Гейб вырвал свою руку из хватки морского пехотинца, поправил на себе пальто. Вышел из рубки и безо всяких мыслей зашагал, опустив голову, по узкому коридору без окон, ведущему в тупик.

За ним шаги — он узнал поступь Алистера прежде, чем британец заговорил.

— Гэбриел. — Примиряет. Успокаивает. Хуесос.

— Не начинайте. — Гейб сделал горячий, тяжелый вдох. — Соколов у них.

— Похоже, что так.

Гейб крепко врезал по стенке. Кулак отозвался болью. Гейб умел бить, умел на рефлекторном уровне, и это хорошо, иначе сломал бы запястье.

— Что они могут с ним сделать? Что?

— Очень много чего.

Гейб услышал сомнение: Алистер хорошо умел руководить агентами. Знание — сила. У тебя есть что-то, что хочет агент. Не отдавай это просто так. Он вспомнил Каир: пыль, солнце, серебряный блеск в тенях, нож, огонь в глазах. Он вспомнил, как Соколов заходил в гостиницу: тихий, напуганный, но уверенный сверх меры.

— Расскажите.