— Они хотят разрушить мир, сжечь его и на пепелище построить то, что, вне сомнения, сами назовут прекрасным. Для этого им нужны Носители, а нам Носители нужны, чтобы это остановить. Соколов может запустить их ритуалы.

— Он не станет этого делать. Он же ученый.

— Наука, Гэбриел, — это способ познания, а не набор убеждений. Если они покажут Соколову, на что способны, он им поверит.

— Он сбежал от русских. Он ни за что не встанет на сторону Пламени.

— Возможно. А может, и встанет. У Пламени есть способы наладить сотрудничество, как и у нас. Подкуп разного рода, скрытый и не очень. Конечно, у них есть и способы принуждения. А если не преуспеют и в этом, мы понятия не имеем, до какой степени они усовершенствовали церемонию, которая снабдила вас элементалем. Если Соколов будет упорствовать — и эту возможность я не хочу оспаривать, — они могут вырвать из него элементаль и внедрить его в того, кто им предан. А если и так не выйдет, то, мы подозреваем, они попробуют управлять смертью Носителя и направить элементаль на младенца, которого выберут.

— «Если». «Могут». «Подозреваем».

— Вы ведь знали, что наши сферы пересекаются, Гэбриел. По этой причине многие из нас живут... как амфибии, так сказать. В обоих мирах тайного знания. Мы знаем лишь то, что знаем, — или то, что они нам сообщают. Мы надеемся, что можем отличать правду от вымысла. Но это лишь надежда.

— С Соколовым у них хватит сил совершить... что они там хотят?

— Мы не знаем, сколько элементалей им хватит. Они явно обретут больше силы. И любой Носитель может оказаться тем последним, что им необходим.

Ярость, охватившая Гейба, остыла. Он повернулся. Алистер смотрел в пустую желтую стену, словно в хрустальный шар, который показывал ему неприглядное будущее.

— Мы не сможем его поймать, — сказал Гейб. — Мы не знаем, куда летит самолет. Он может десятки раз сменить позывные до приземления. Они могут сесть в шестидесяти километрах отсюда, а могут — в шестистах. Незамеченными.

Алистер кивнул.

— Мы можем их сбить? — Гейб вдохнул, выдохнул. — Колдовством?

— Волшебством, умоляю.

— Я американец, Алистер. Для нас магия — это колдуны и ведьмы.

В том конце коридора Рослин кричал по-чешски на диспетчеров аэродрома. «Сообщите подробности», — уловил Гейб. Ага. Удачи с этим.

— У нас нет Носителей в Праге, — сказал Алистер. — Я... колдун, как вы говорите. Но нам не хватает Носителя.

— А та баржа на Влтаве...

— Она переместилась, забрав с собой Носителей и их элементали.

Возможно, он говорил правду. А может, врал не краснея, прижимая Гейба к стенке, вынуждая его сказать: