Какая-то неуловимая перемена произошла в лице Ирины Маркеловны. Она сказала:

– Вы добрая девочка и проживете лучшую жизнь, чем моя. Не дай вам бог остаться одной.

– Он любит вас, – проговорила Дайнека.

– Я знаю. Но простить не могу.

– Зачем так долго хранить обиды?

– Обиды тут ни при чем. Бирюков предал меня. А предательства я простить не могу.

– Это несправедливо! И, прежде всего, по отношению к вам.

– Пусть так, но это ничего не меняет. Я отчетливо представляю, как бы все могло получиться. Я стала бы женой Бирюкова, родила бы ему детей… И мы прожили бы долгую счастливую жизнь. И не оказались бы здесь. – Она взмахнула рукой: – Бог ему простит! Давайте не будем обсуждать эту тему.

– Когда вы так говорите, мне хочется плакать, – заключила Дайнека.

Артюхова ласково прикоснулась к ее руке:

– Я уже сказала, вы добрая девочка. Вам трудно понять, что уже ничего нельзя изменить.

– Никогда не говори «никогда».

– Это нравоучение? – осведомилась Ирина Маркеловна. – Кажется, мы с вами поменялись местами. Вы, как прожившая жизнь старуха, наставляете меня на путь истинный. Но я, увы, не юная девушка.

– Простите, – Дайнека опустила глаза. – Просто ответьте мне на один вопрос: кому от этого лучше, когда два любящих человека живут порознь?

– С чего вы взяли, что я люблю Бирюкова?

– Настоящая любовь не проходит…

– Это банальность.

– Знаю, но по-другому выразить не могу.

– Хотите, я объясню природу вашей горячности?

Дайнека отрицательно помотала головой: