Хатун слышала, что и Мехман не спит, ворочается с боку на бок.

— Почему ты не спишь, сынок? Может взбить подушку?

Хатун не хотела, чтобы сын догадался о ее беспокойстве. Она не могла видеть его задумчивым, печальным…

— Мама, а ты почему ке спишь?

— Не спится, сынок.

— Но ведь ты устала, мама?

— Сон не поможет мне.

Мехман встал, пододвинул свою кровать к кровати матери и лег так близко к ней, что почувствовал ее дыхание близ своей щеки.

— Почему так, мама?

— Причина глубока, — сказала Хатун и ласково дотронулась до Мехмана.

— Сыну своему тоже нельзя сказать об этом, мама?

— Но если сын ничем не может помочь?

— Мама, ради тебя я готов на все. Помни, ничто меня не остановит…

— Я и этого не хочу.

— Мама, добрая ты моя, ласковая, ни на кого я не променяю тебя. Слышишь? Ни за что на свете!

— Правда? — и, как будто уверовав в искренность сына, Хатун горячо зашептала: — Берегись! Оберегая себя, сынок, оберегай от опасной жадности Шехла-ханум. Будь честен перед самим собой, перед народом. Мурад, отец твой, жизни своей не пожалел за народное дело. Он работал на фабрике, за городом. Враги ненавидели его, тяжело ранили. Умирая, он взял мою руку, сказал: «Хатун, не выходи замуж, расти младенца. Когда Мехман будет взрослым, скажи ему, что это мы создали Советскую власть, не пожалев отдать за нее жизнь свою… — Пускай и они — дети наши — крепко берегут народную власть…» Я боюсь… Я боюсь, как бы не получилось так, что из-за женщин единственный сын Мурада Атамоглан оглы будет с поникшей головой стоять перед теми, за кого его отец отдал жизнь.

— Ты плачешь, мама, не плачь…

Мехман приник лицом к лицу матери и почувствовал на щеке ее слезы.

— Сын мой, не обижайся на меня, я очень боюсь за твое будущее. Зулейха стала дружить с Зарринтач. Эта дружба может стать причиной большой беды…

— Я не допущу этого, мама.