Из толпы полетели, перебивая друг друга, запальчивые, возмущенные голоса:

- Бандит он. Мороз этот, арестовать его надо!

- Милиция виновата. Не принимает к нему никаких мер, вот он и распустился. Скоро никому не будет проходу давать.

- Милиция? Что с нее толку-то! На рынке спекулянтов хоть пруд пруди! Все видят это, только милиция не видит.

- Невыгодно, вот и не видит.

- Знамо дело.

- Были бы у меня права, я бы…

- Не «быкуй». Еще неизвестно, кто виноват. Я Мороза хорошо знаю. Не поднимет он руку на человека. Не такая у него душа. Скорее всего, сама Сара виновата…

- Защищай, защищай! Один тут недавно защищал такого же… Сейчас в больнице лежит.

- Неужто ножом ударил? Господи Иисусе Христе, времена-то какие настали. Из дому выйти нельзя!

Голиков нервно переступал с ноги на ногу. Ему было неприятно видеть озлобленные лица людей.

- Товарищи, говорите по очереди, - попросил он. - Что сделал Мороз? Кто видел его?

Стало тихо. Те, что минуту назад обвиняли милицию, незаметно отходили в сторону.

- Я вас слушаю, товарищи, что же вы умолкли? Сара Исааковна, расскажите все по порядку, - повернулся участковый к лотошнице.

- Жизни нет, Сергей Борисович. - заголосила она снова. - Куда мне податься от него? К кому, скажите, обратиться за помощью? Я женщина беззащитная. У меня никого нету…

- Что он с вами сделал?

- Не видите разве? У меня все руки в синяках. Деньги отбирал. Что же это получается? Как я буду жить дальше? Он обязательно что-нибудь сделает со мной!

Расталкивая собравшихся, к участковому подошел Мороз.

- Слезы? Кому это нужно? - посмотрев на Сару Исааковну, удивленно произнес он и обратился к Голикову - Товарищ участковый, вы сейчас посадите меня в тюрьму или разрешите сходить домой за бельем?

- Ага, появился! Держите его! Держите! - закричала лотошница.