- Ничего. - Войтюк замедлил шаги. - Меня забавляет этот человек. Я думал, он ненавидит женщин.

- Не Мороз ли?

- Конечно, он. В любви объяснился.

- Рийе?

- Да.

- Она сама тебе сказала?

- Сама. Только вы никому не говорите, Сергей Борисович, - попросил Василий. - Она рассердится, если узнает.

Войтюк жил в небольшом двухкомнатном домике. Во дворе, куда они зашли, около низкой, почерневшей от дыма плиты, хлопотала Пелагея Федоровна. Это была невысокая полная женщина с добрыми молодыми глазами. Она приветливо заулыбалась, увидев сына и Сергея, отошла от очага с пустой миской.

- Как раз вовремя пришли, только что запустила галушки. Сейчас будем ужинать… Рийя, Рийя, где ты? Встречай гостя, - позвала Пелагея Федоровна.

- Разве Рийя у нас? Она же не пришла еще со Слета, - удивился Василий. Он оставил Сергея и, поглупевший от счастья, шагнул к матери.

- У нас, у нас, - весело отозвалась Пелагея Федоровна. - Забежала лишь на минутку, да я задержала. Скучно мне одной.

Рийя вышла из дому и остановилась у крыльца, обхватив двумя руками рябину. Дерево, казалось, только что отделилось от сада, зеленевшего в глубине двора, и замешкалось у дома, пораженное красотой девушки.

- Хорошо, что пришла, - смущенно улыбнулся Василий.

- Ты бы, наверно, не отважился на такой поступок? - лукаво взглянула на него Рийя.

- Наверно.

- Ох и глупый же ты, Василь!.. Сергей Борисович, что же вы стоите? Пойдемте в дом. Пелагея Федоровна обещала угостить нас галушками. Вы никогда не ели галушки? Настоящие! Украинские!

- Нет.

- Как вам не повезло!

- Надеюсь, сегодня повезет, - заразился Сергей ее беспечностью.

- Обязательно! Пелагея Федоровна такая мастерица. Лучше ее никто не готовит галушки на всем белом свете. Не верите?