«Чем же все-таки я провинился? - продолжал гадать Голиков. - Если он ничего не знает о выпивке с Крупилиным, то…» Участковый поднял голову, так и не решив, что должно было последовать за словом «то», - резко зазвенел телефон, и мысли смешались.

- Слушаю, - сорвал Абдурахманов с рычага трубку. - Здравствуй. Ты что делаешь? Зайди ко мне… Сейчас, сейчас, потом поздно будет. Узнаешь у меня… Никуда твои преступники не денутся. Речь идет о чести всего коллектива. Это должно волновать тебя в первую очередь.

Начальник отдела косым взглядом скользнул по лицу Голикова и с грохотом положил на место трубку. В коридоре послышались быстрые шаги, и в кабинет, широко раскрыв двери, вошел Автюхович.

Участковый невольно закрыл глаза: «Ну, теперь держись, Серега! Начнут читать мораль…»

- Здравствуйте, товарищ подполковник! Доброе утро, Сергей! - поздоровался Автюхович. Он прошел к окну и остановился у сейфа.

- Садись, - указал на стул начальник отдела.

- Спасибо, Султан Абдурахманович, постою. Надоело сидеть. Целыми днями из кабинета не выхожу.

- Ну как хочешь. Я пригласил тебя, - официальным тоном начал подполковник, - чтобы вместе решить, что нам делать с Голиковым.

- Что-нибудь случилось? - не меняя позы, поинтересовался Якуб Панасович.

- Случилось, Якуб. Опозорил он нас с тобой. Ты только послушай, что люди пишут. - Абдурахманов взял конверт, который лежал перед ним, достал из него вчетверо сложенный лист бумаги. - Нет, я не могу читать. Прочтешь у себя. Я тебе все отдам.

- Ты что натворил? - посмотрел Автюхович на Сергея.

- Что ты его спрашиваешь! - подполковник снова приблизился к Сергею. - Ты его ни о чем не спрашивай. Не добьешься от него правды. Он только пакостить мастер…

- Может, вы перестанете меня оскорблять? - еле сдерживая себя, сказал Сергей.

- Я тебя оскорбляю? Это ты оскорбил всех! Плюнул коллективу в лицо! Ни с чем не посчитался! Ты знаешь, что наш отдел должны были в этом квартале занести на республиканскую Доску почета? Из-за тебя не занесут!.. Кража со взломом тоже совершена на твоей территории. Ты же пальцем не пошевелил, чтобы раскрыть ее!

- Раскрою!

- Ты раскроешь? Скорее всего снова напьешься с Зияевым и будешь бродить всю ночь по участку, разыскивая машину для загородных прогулок с вертихвостками…

- Что вы сказали? - побледнел от гнева Голиков. Он невольно сжал кулаки и шагнул к Абдурахманову, глядя на него налитыми кровью глазами.

- Успокойся, я на фронте не таких нервных видел. - Начальник был доволен беседой. - Видишь, Якуб Панасович, какие дела. Ты в первую очередь виноват в том, что произошло. Отгородился от людей политинформациями да протоколами партийных собраний, вот они и сели на нашу шею.