Мне вдруг стало спокойно. Я перестал нервничать. Я нашел автомат и снова набрал телефон Буша. На этот раз он подошел. Мы договорились встретиться на остановке трамвая. “На пляж?” — спросил я. Плавки у меня были в заднем кармане. “Можно”, — сказал Генрих Осипович. “Неужели он?” — думал я.

Глава 26. Второй Семен

Глава 26. Второй Семен

Буш был недоволен жизнью, хмур. Скорей всего в этом была виновата Клавдия Николаевна Ищенко. Но, может быть, не только она? Я все время помнил, что анонимка написана на машинке мебель ной фабрики.

— Слушайте, Генрих Осипович, не хочется мне что-то на общий пляж, — сказал я. — Там сейчас яблоку упасть негде. Дождь их, конечно, не разогнал. Может, на дюны поедем, найдем какое-нибудь глухое местечко?

— Давайте, — охотно согласился Буш.

“Слишком охотно, — отметил я. — Он любит компанию, шум. Один — ноль не в его пользу”. На дюнах — я знал эти места — не было ни павильонов с водой и бутербродами, ни скамеек. Берег был усеян сучьями, водорослями и всякой дрянью, вынесенной морем. Хотя любители янтаря бродили по мелководью и там, но местность была пустынная.

— Там ведь, наверное, малолюдно?

— Никого нет, — подтвердил Буш. — Я бы бутылочку взял, — сказал он с вопросительной интонацией.

— На жаре-то пить? “Кентавр любил выпить.

Буш был на фронте. А Суркин прятался от Буша…” — как калейдоскоп, мелькало у меня в голове.

Буш поморгал глазками.

— Ну не буду.

Мы влезли в подошедший трамвай. Прошли вперед на свободные места. Сели рядом. Я закинул руку на спинку деревянного (трамвай был старенький) сиденья и спиной подался к окну: устроился так, чтобы видеть лицо Буша.

— Вы ко мне по делу заходили? — спросил я.

— Откуда вы знаете, что я был? — ответил он вопросом на вопрос.

— Мне дежурная описала. Вылитый вы, Генрих Осипович. Я сразу узнал.

— Просто так, — сказал Буш задумчиво. — Просто так заходил.

Народу в трамвае с каждой остановкой убывало. Охотников купаться в дюнах бывает не так уж много.