— У нее нет принципов.

Если б было можно, я бы засмеялся. Но вообще-то мне стало жалко Буша: он здорово запутался.

— Разве это так плохо? — спросил я легкомысленно.

Буш промолчал.

А я стал думать, зачем ему было так спешить с анонимным письмом. Ведь его никто не трогал. Ну, вызвали в милицию на допрос. Так всех вызывают в таких случаях. Хотел подкрепить алиби? Лучше рано, чем поздно? Или отводил внимание от Клавдии Ищенко?.. “Но и быть уверенным на сто процентов, что написал анонимку он, тоже нельзя, — подумал я. — Бушу никто не говорил, что Суркин арестован по подозрению в убийстве. Но оно у всех на уме. Суркина “взяли”, и Буш мог связать одно с другим”.

— На что она теперь будет жить? — спросил я. — Она работает?

— Нет. Она вроде той стрекозы из басни Крылова: “Лето красное пропела…” Помните?

— “…а зима катит в глаза”. Как же!

— Она получит большую сумму денег по страховке, — задумчиво сказал Буш. И мне показалось, он хотел что-то прибавить, но опять промолчал.

“Ладно, — решил я. — Сделаем следующий ход”. И сказал без всякого перехода:

— Жалко, фотоаппарата нет. Сейчас бы пощелкал видики.

Буш воззрился на меня. И сам пошел навстречу:

— А что, увлекаетесь?

— Немножко. Но… — я сделал паузу: стал возиться со спичками.

И Буш спросил:

— Что “но”?

— Сперли у меня аппаратик. “Смена-2” был, хороший.

— Как вас понимать?

— В прямом смысле.

— В номере?