— Да ты что, Иван? — громко, весело говорил Василий, оглядываясь на собравшуюся возле входа небольшую толпу. — Не рад фронтовым товарищам? Ведь такая встреча! Или ты что, из-за того переживаешь, что бросил нас тогда в окружении, а сам деру? Да брось! Война все списала, а то, что там ребята из нашей роты полегли почти все до единого, ну что ж… война.

Павел недоуменно слушал Василия, пытаясь понять, о какой роте и каком окружении идет речь. Ему Курносов ничего такого не рассказывал. Да и Ванька Скороходов выглядел каким-то огорошенным, хотя лицо его и начинало наливаться нехорошей краснотой.

— Ваня, это кто? Это твои однополчане? — пытаясь понять, что происходит и почему муж молчит и краснеет, спрашивала Валя.

Выглядела она сегодня очень эффектно. В коротких шортиках, словно не взрослая женщина, а девчонка какая-нибудь. Кофточка на животе узлом завязана, на голове огромная шляпа.

Даже дочка его Людмилка так бы не вырядилась, не говоря уж о Марусе. Вот уж нашел себе Ванька вертихвостку!

— Василий, — наконец произнес ледяным голосом Иван, оглядывая со злостью собравшуюся на террасе перед корпусом небольшую толпу.

— Узнал наконец! — развел руками Василий, словно приглашая присутствующих порадоваться вместе с ними. — Эх, Иван, сколько лет-то прошло, а ведь как вчера было. Помнишь? — Теперь в голосе Василия прозвучали едва заметные угрожающие нотки, и Иван очнулся окончательно.