ДетективыМедальон Великой княжныстр 208
Светлый фон
В номер вошли молча, Иван первым, за ним Василий, Павел вошел последним, прикрыл плотно дверь. И тут случилось то, чего он больше всего боялся. Иван вдруг кинулся на Курносова, сжав зубы, бешено сверкая глазами, в полной, от того еще более жуткой, тишине. Павел схватился за косяк, не зная, что делать. Иван был крупнее и выше Курносова, но Василий не растерялся, он дал Ивану кулаком под дых, и тот, согнувшись, повалился на кровать. Странно было смотреть, как седые, солидные люди мутузят друг друга, как мальчишки.

— Что, Иван Сидорович, язва? Болезнь больших начальников и подлецов, — встряхивая руку, поинтересовался ровным голосом Василий.

— Что, Иван Сидорович, язва? Болезнь больших начальников и подлецов, — встряхивая руку, поинтересовался ровным голосом Василий.

— Сволочь, — едва переводя дыхание, прошипел Иван.

— Сволочь, — едва переводя дыхание, прошипел Иван.

— Слышь, Павел, посмотри ему чего-нибудь из таблеток, — распорядился Курносов, присаживаясь на соседнюю кровать. — Вон таблетки на тумбочке.

— Слышь, Павел, посмотри ему чего-нибудь из таблеток, — распорядился Курносов, присаживаясь на соседнюю кровать. — Вон таблетки на тумбочке.

— Что я должен смотреть? Я что, врач, что ли? — огрызнулся обиженно Павел.

— Что я должен смотреть? Я что, врач, что ли? — огрызнулся обиженно Павел.

Но Скороходов уже садился на кровати, хоть и бледный, однако же все еще злой.

Но Скороходов уже садился на кровати, хоть и бледный, однако же все еще злой.

— Что, Павлуха, переметнулся к этой сволочи, предал старого друга? — глядя на Павла исподлобья, презрительно спросил Иван. — Забыл, как он тебя чуть не убил в восемнадцатом, как он обокрал тебя два раза? А? Что молчишь?

— Что, Павлуха, переметнулся к этой сволочи, предал старого друга? — глядя на Павла исподлобья, презрительно спросил Иван. — Забыл, как он тебя чуть не убил в восемнадцатом, как он обокрал тебя два раза? А? Что молчишь?

Павел и правда молчал. Потому что в изложении Ивана его с Курносовым отношения выглядели совсем не так, как их представлял сам Курносов. Выходило, что он, старый дурень, предал давнего дружка-товарища, а ради кого? Ради несостоявшегося своего убийцы и дважды вора? И Павел почувствовал, как наливается злостью. Вот хитрая сволочь, как все повернул, как запутал! Он обернулся к Курносову, а тот спокойно сидел на кровати, положив ногу на ногу и криво усмехаясь, смотрел на Скороходова, словно Павла в комнате и вовсе не было. Павла аж затрясло от возмущения.

Павел и правда молчал. Потому что в изложении Ивана его с Курносовым отношения выглядели совсем не так, как их представлял сам Курносов. Выходило, что он, старый дурень, предал давнего дружка-товарища, а ради кого? Ради несостоявшегося своего убийцы и дважды вора? И Павел почувствовал, как наливается злостью. Вот хитрая сволочь, как все повернул, как запутал! Он обернулся к Курносову, а тот спокойно сидел на кровати, положив ногу на ногу и криво усмехаясь, смотрел на Скороходова, словно Павла в комнате и вовсе не было. Павла аж затрясло от возмущения.