Уайетт сел в пассажирское отделение вертолета. Он совершил побег в точности, как планировал, оставив Малоуна с пустыми руками. Теперь не существовало никакой возможности узнать вторую часть сообщения Эндрю Джексона.
Миссия завершена.
Он положил пистолет на сиденье рядом и поставил на колени нейлоновую сумку. Осторожно вынул из нее устройство. Вертолет поднялся с поля и полетел на запад от Монтичелло. Утренний воздух был чист и спокоен.
Уайетт нашел два лежавших отдельно диска и стал искать, как присоединить их к остальным. Через центры этих двадцати четырех дисков шла металлическая ось, прикрепленная к корпусу и удерживаемая в этом положении шпилькой. Он обратил внимание, что диски шириной около четверти дюйма плотно прилегают друг к другу, место для еще двух есть только в конце.
Уайетт осмотрел эти два. На каждом, как и на остальных, были буквы алфавита, вырезанные на кольцевой поверхности и разделенные извилистыми линиями. Он много читал об этом колесе и знал, что диски должны располагаться на оси в определенном порядке. Но Джексон не оставил на этот счет никаких указаний, лишь добавил пять странных знаков в конце. Решив попробовать очевидное, Уайетт повернул первый диск на оси и увидел цифру 3, вырезанную на внутренней поверхности. На снятых дисках были в том же месте цифры 1 и 2.
Видимо, порядок просто номерной.
Он вынул диски с осью из корпуса, придержал, чтобы не съехали, и установил их в нужном порядке.
Потом Уайетт снова вставил ось с дисками в корпус и нашел сообщение Эндрю Джексона, которое переписал раньше.
* * *
Хейл ощущал напряженность в комнате, создавшуюся после первого выбора стакана.
Теперь настал черед Болтона.
Его враг свирепо смотрел на оставшиеся пять стаканов. Суркоф и Когберн наблюдали с явным изумлением. Отлично. Эти двое должны понять, что он не тот, кому можно бросать вызов.
Болтон сосредоточился на стаканах.
Интересно, почему этот злополучный олух никогда не выказывал страха? Гнев сберегал его? Или безрассудство?
Болтон выбрал стакан, поднял его и проглотил содержимое.
Секунда. Две. Три. Четыре.
Ничего.
Болтон улыбнулся.
– Снова тебе, Квентин.