– Целый город из бронзы…

– Или покрытый ею, – уточнил Грей, спеша унять восторг. – Да и то в видимой нам части.

В стенах ярусов зияли черные устья тоннелей, а значит, здесь был просто центр города, настоящего подземного лабиринта, достойного руки Дедала. Наверху пять из самых крупных отверстий, расположенных друг от друга на равном расстоянии, были закрыты бронзовыми люками. От них вниз вели широкие ступени – лестницы пронизывали город и спускались к каменной чаше в самом низу. По бокам от ступеней стояли на страже сотни бронзовых статуй.

Было сразу ясно, что они защищают.

Грей посветил на дальнюю стену пещеры, где стояло самое крупное городское сооружение: из стены выпирали полукругом высокие бронзовые стены, обрамленные изящными витыми башнями высотой примерно в полпути до свода. Центральные врата сияли, почти не тронутые временем.

Золото.

– А там, наверное, дворец, – заметил Мак, глядя туда же, куда и Грей.

– С чего начинаем поиски? – спросила Мария.

– А я бы предложил просто убраться отсюда, – произнес Ковальски. – Мы открыли врата ада, нашли преисподнюю, теперь давайте мотать. Расскажем Пейнтеру о находке, и свободны.

Грей всерьез задумался над словами товарища. Группа и близко не подступила к секретам великолепного города, однако лучше, пожалуй, предоставить исследование экспертам.

Отец Бейли поддержал этот план.

– Может, стоит послушать мистера Ковальски? – спросил священник.

Он стоял у края пандуса, спиной к спуску с террасы на верхний ярус, и водил лучом фонаря по стене. Там, в известняке, виднелась грубо вытесанная вязь – античное граффити.

– Арабский, – заметил Бейли.

– Хунайн и его команда. – Грей подошел к священнику. – Прочитаете?

– Постараюсь. Я изучал арабский, но этой надписи больше тысячи лет.

Мария подошла ближе.

Бейли, точно пальцем, повел лучом фонаря.

– «Перед тобой дремлет Тартар. Ступай легко и осторожно. Не пробуди то, что должно спать вечно. Здесь в самом воздухе мор, проклятие Пандоры. Он лишил разума тех, кто жил тут прежде, сделав из благодетелей безумных захватчиков».

Может, Хунайн предупреждал о лучевой болезни? Может, потому великодушные феаки Дедала и Медеи – которые так охотно делились знаниями и помогли Одиссею вернуться домой, – и превратились в губителей цивилизаций, «народ моря», оставивший по себе след из разрушений и после исчезнувший?