– А потом кто-то оглушил его, переоделся в его платье, дождался профессора и увёз того в неизвестном направлении…

– Да иди ж ты! – изумился человек.

– Это происходило на улице, на ваших глазах, не так ли? – аккуратно взял его за пуговицу детектив. – Что вы видели?

– Да ничего! – швейцар даже отступил на шаг. Ещё и руки перед собой выставил. Пуговица выскользнула из пальцев Вийта. – Я, правда, после утреннего происшествия за входящими больше следил. Приглядывался, значит. А их экипаж, да, подкатил, ссадил важного господина. Мундир инженерный, дорогой. Я подошёл к кучеру… К этому, значит, – человек указал на Фёдора. – Чтобы убрал повозку от парадного. У входа нельзя, чтобы экипажи стояли, несолидно. Ну, он и отъехал. Я больше и не смотрел…

Вийт секунду разглядывал лицо швейцара. Потом закрутился на месте.

– Фирс! – вскричал он. – Мы едем на квартиру к Мьехерту Аладаровичу!

– Карманных часов нет! – причитал позади мужик. – Они у меня в кожаном футляре на кушаке висели!.. И цилиндра! Велюрового! С пряжкой!..

Вийт уже бежал к паромобилю. Фирс следовал за ним.

Вдруг истопник резко остановился.

– Что было изображено на пряжке? – крикнул он, обернувшись.

– Так лошадь! – ответил мужик, глядя на истопника изумлённым взглядом. – Ейная голова!

Помощник Вийта кивнул и бросился было прочь, но вернулся.

– А повозка какая была?

– Я собрал все детали! – воскликнул городовой. Он перевернул страницу в записной книжечке и стал читать: – Двухколёсное тильбюри́ с коричневой кожаной обивкой. На заднике – герб рода в три краски на латуни размером с ладонь…

– Благодарю! – бросил Фирс и устремился на улицу.

Впрочем, в ту же секунду прибежал назад.

– А где профессор живёт? – спросил он.

Служанка плакала. Глаза её опухли, нос раскраснелся, жилки под кожей на висках проступили синенькими ниточками и часто-часто пульсировали. Девушка всхлипывала и промакивала слёзы платочком. Её белоснежный передничек слегка перекосился, а одно плечико даже съехало по руке к локотку.