Она еще не теряла надежду на то, что тезка сдержит слово — и вызволит Женечку.

Через три мучительных дня Инна поняла, что этого не произойдет. Вторая Инна, заполучив то, что ей требовалось, ничего больше не предпринимала.

Да и как она могла что-то сделать: ведь для того, чтобы снять подозрения с Женечки, ей надо было открыто заявить о своей причастности к убийству Геныча.

От советов адвокатов голова шла кругом — все сводилось к тому, чтобы настаивать на недееспособности мальчика и на психиатрической экспертизе.

И никто не вел речь о том, что Женечка не виновен.

— Я дам интервью ведущим желтым изданиям и заявлю, что Геныча убила я, — сообщила Инна о принятом ею решении. — Проведу в тюрьме несколько лет…

Мила ахнула, а Тимофей заявил:

— Об этом не может быть и речи! Во-первых, несколькими годами не отделаешься. Во-вторых, тебе элементарно не поверят…

— Тогда что? — крикнула Инна, чувствуя, что сил у нее больше не осталось. — Что ты предлагаешь?

— Предлагаю вывести на чистую воду истинную убийцу — Олесю, которая, если ее прижать, сдаст с потрохами заказчицу — вторую Инну.

— Ты сам понимаешь, что это нереально! — ответила Инна. — Если эта Олеся, будем уж называть ее так, профессионал, то она давно уже покинула не только Москву, но наверняка и Россию. Нам ее ни за что не найти.

— Без посторонней помощи — не найти, ты права, — кивнул Тимофей. — Но я знаю тех, кто, не исключено, сможет оказать нам содействие.

Инна откинулась на спинку стула и с вызовом спросила:

— И кто же это?

Инна смотрела на братьев Шуберт, находившихся в конференц-зале их центрального офиса в Москва-Сити: младшего плешивого Генриха и старшего патлатого Адольфа.

Ну да, как и тогда, тридцать лет назад, ей требовался кто-то, кто бы смог помочь. Некто могущественный, влиятельный, наводящий страх. Тогда это был Григорий Ильич. А теперь…

Теперь это были братья Шуберт!