– Все же, Элли, – нетерпеливо сказал он. – Я вынужден настаивать. Мне не нравится встречаться на людях. Нас могут неправильно понять. К чему осложнять себе жизнь?

– Я думала только об одном, – призналась она. – Я одинока, и ты одинок. Почему бы нам не соединить два одиночества? Ведь ты не будешь мне говорить, что эта смешная дурочка превзошла меня в постели? Ты еще не забыл, на что я способна?

– Нет, не забыл, – коротко сказал он. – Но думаю, что мне все-таки нужно уйти. Доброго вечера, Элли!

– Доброго вечера, Олег! – с усмешкой сказала Дворецкая. Она ничуть не огорчилась. У нее всегда был запасной вариант…

Прислушиваясь к сонному дыханию сокамерниц, Настя сама никак не могла уснуть. Мысли, обрывки воспоминаний, чьи-то «дельные» советы никак не давали ей покоя. Ей было душно в этом небольшом помещении, до отказа набитом полуобнаженными женскими телами. Майка прилипла к телу, и ей до смерти хотелось принять душ, надеть чистое белье и свернуться калачиком в своей уютной постели. Но кто-то, по-видимому, считал, что ее место не в теплом, привычном мире, а здесь – на тюремных нарах. Этот «кто-то» спал сейчас у себя дома, не терзаясь, как она, воспоминаниями; видел яркие цветные сны, не наполненные кошмарами, а сотканные из тепла и света. Быть может, рядом с ним, на прохладных простынях раскинулось бесстыдно обнаженное женское тело. Голова с гривой огненно-рыжих волос покоилась на подушке, а рука, как лапа хищного зверя, расположилась на его бедре, удерживая добычу.

Олег… Как он мог? Хотя здесь не было предательства. Он просто никогда не любил ее. Все их отношения существовали только в ее голове, наполненной до отказа романтическим бредом. Он же был холоден и отстранен. Он в душе смеялся над ней, глупой девчонкой, так долго разыгрывающей из себя неприступную крепость, а потом сдавшейся на милость победителя. От него и усилий много не потребовалось. Первый поцелуй. Ее инициатива. Назвать женихом? Пожалуйста! Легко. Она форсировала отношения, словно боялась куда-то опоздать. Зато теперь она может сказать со всей определенностью: она все успела. Теперь у нее есть время для отдыха. Беда только в том, что его слишком много…

С того дня Настю как подменили. Она больше не отстаивала свою правоту, на допросах тупо молчала, словно соглашаясь со всем тем, что ей скажет неутомимый Швецов. Он же решил, что обвиняемая согнулась под тяжестью собранных им улик. Ему даже было жаль ее, и в качестве поощрения за примерное поведение он хотел было предоставить ей свидание с Логиновым, но его предложение было встречено таким презрительным молчанием, что он растерялся. Черт их поймет, этих баб! Может, она уже успела спутаться с соседкой по камере? Говорят, женщины в неволе отрываются почище мужиков…