Но это было в воображении. Действительность же казалась куда хуже. Дубровская терзалась одним-единственным вопросом: как поступить? В кодексе профессиональной этики адвоката подобная ситуация разрешалась просто. Если защитник уверен в невиновности своего клиента, он должен сделать все от него зависящее, чтобы его спасти. В этом случае можно пойти даже наперекор воле самого клиента, которому по какой-то причине просто не терпится отправиться в колонию шить рукавицы или валить лес.

Но Дроздова пообещала отказаться от ее услуг сразу же, как только она попробует заявить ходатайство о вызове официантов в зал судебного заседания. Ради истины, конечно, можно было бы перетерпеть и это, но дурацкая нерешительность сковала молодого адвоката по рукам и ногам.

«Я подожду только день, – говорила она себе. – А уж там решу, что делать. В конце концов, мне Анастасия не указ».

Но чем дольше сидишь на скамейке запасных, тем все труднее ввязаться в игру. Наступал новый день, новая неделя, но ничего не менялось. Дело неумолимо двигалось к своей развязке…

Кажется, это случилось в тот день, когда судья должен был объявить об окончании судебного следствия. С самого утра Дубровская находилась во взвинченном состоянии, понимая, что дальше ей отступать уже некуда. Или она заявит о новых свидетелях сейчас, или будет всю свою оставшуюся жизнь кусать локти и орошать слезами обвинительный приговор.

Прозвучал долгожданный вопрос судьи:

– Будут ли у сторон дополнения к судебному следствию?

Ноги стали тяжелыми, сердце испуганно екнуло: «Сейчас!»

В это время дверь в зал судебного заседания тихонько приоткрылась. Заглянул пристав.

– Тут еще один свидетель, ваша честь! Говорит, что его вызывали по повестке, но он не мог явиться.

Судья нахмурился:

– Что еще за свидетель?

Пристав, глядя в повестку, негромко произнес:

– Пирогов Иван Васильевич…

Судья повернулся к прокурору:

– Кажется, это ваш свидетель.

– Так точно, ваша честь!