– Как раз в этом ничего кошмарного нет, – заметил Андрей, подливая себе сливки в кофе. – Они просто любили друг друга. И имели на то право.

– Но позвольте, у Серебровой был муж! – возмущенно воскликнула Мерцалова. Она не переносила, когда кто-нибудь пренебрегал семейными ценностями.

– Дмитрий был лишь пешкой в чужой игре, – заметила Лиза. – Мы так и не узнаем, испытывала ли Инга Петровна какие-либо чувства к нему или он изначально играл роль жертвенного барашка. Парень был молод, красив. Но он являлся лишь нарядной вывеской с надписью «Официальный муж Инги Серебровой». По-настоящему ее сердце принадлежало Павлу Алексеевичу, ее верному другу и поклоннику с самых юных лет.

«Ах, как романтично! – подумала Ольга Сергеевна. – Пренебречь молодым красавцем-мужем ради старого, проверенного временем любовника…» Мерцалова уже простила влюбленной паре отступление от супружеской верности. Во всяком случае, в их истории не было пошлости, которая встречалась сейчас среди молодежи на каждом шагу.

– А я все думаю, может, пригласить Вощинского к нам на воскресный обед? – выдала она замечательную мысль, представляя, насколько занимательно будет общение со старым другом, про которого она сейчас знает самые сокровенные тайны. – Говорят, он идет на поправку. Пусть посидит у нас, развеется…

Мерцалов едва не поперхнулся кофе.

– Не думаю, что идея хорошая, мама, – заметил он осторожно. – Боюсь, в том, что произошло, Павел Алексеевич будет винить нас. Вряд ли мы составим ему отличную компанию для воскресного вечера.

– Да, конечно, – легко согласилась Мерцалова. – И во всем виновата, как всегда, Елизавета. Если бы она сидела дома, а не занималась своими расследованиями, все было бы по-прежнему. Мы сохранили бы семейного друга и могли пить по выходным чай!

– Но тогда невиновный человек остался бы в тюрьме. Неужели ты не понимаешь? – выразил недоумение Мерцалов, оставляя в покое бисквиты. – Ты забываешь также о том, что пострадала молодая женщина, Нора Малинина. Спору нет, на скользкую дорожку, которая привела ее к гибели, она ступила сама, но это не умаляет вины Серебровой. Инга Петровна должна быть наказана, и она будет наказана! При чем тут семейный друг и воскресный чай?

Мерцалова поджала губы. Она не имела привычки возражать сыну, хотя в глубине души считала, что тот имеет отвратительное свойство все излишне драматизировать. Прямо как сейчас! Ну, да бог с ними со всеми, можно ведь немного изменить тему разговора.

– Я все думаю, неужели такая приличная женщина, какой была Инга Сереброва, могла обагрить руки кровью? – задала Ольга Сергеевна очередной вопрос. – Это же чертовски неприятно! Спору нет, даже у меня чешутся иногда руки при мысли, что кухарка сожгла праздничный пирог, а увалень-дворник перепутал грязь с рассадой. Но дай мне в руки бейсбольную биту, я смогла бы разве что раскрошить ее об асфальт.