– Инга, что ты делаешь? – вскричал Вощинский, роняя на пол шляпу. – Опомнись! Он же может выстрелить!

– А ты думаешь, я собираюсь кого-то пугать? Поздно, милый. Проблему нужно решать радикально.

– Но ты же берешь на себя еще два трупа! – не унимался Павел Алексеевич. – Тебе ни за что не отвертеться!

Елизавета же, услышав, что ее при жизни уже величают трупом, невольно содрогнулась. Серебров стоял, парализованный страхом, разглядывая, как блестит в электрическом свете вороненая сталь.

– Не отвертеться, говоришь? – усмехнулась Инга Петровна. – Если ты мне поможешь, я выйду сухой из воды. Правда, тебе придется немного промочить ноги.

– Для тебя – все что угодно. Только не проси меня убивать!

– Это не потребуется, – заверила его Сереброва, держа своих заложников на прицеле. – После того как все будет закончено, ты вызовешь милицию и предъявишь им следующую версию. Госпожа Дубровская решила провести одно из своих следственных мероприятий ночью, чтобы ей никто не мешал. Что она искала в нашем доме – без особой разницы. Следователь прокуратуры, которого она периодически доставала результатами своих поисков, не удивится ее сумасбродству. Родственники Дубровской, привыкшие к ее ночным вылазкам, не заподозрят ничего особенного. Все бы для нее прошло благополучно, если бы не печальное совпадение: той же ночью, в том же доме, но часом раньше появился ее подзащитный, Дмитрий Серебров. Он спокойно обчищал сейф, выгребая оттуда семейные ценности, и не особо обрадовался визиту своего адвоката. Слово за слово, возник конфликт, нечаянным свидетелем которого явился настоящий хозяин дома, господин Вощинский. Он попытался вмешаться, но злодей, вооруженный вот этим пистолетом, уже произвел выстрел, смертельно ранив адвоката. Опасаясь стать очередной жертвой серийного убийцы, Вощинский напал на Сереброва. В нелегкой борьбе он завладел оружием, и в потасовке Дмитрий Серебров был застрелен. Ну, как вам версия?

Она обращалась к Дубровской, словно призывая ее дать правовую оценку придуманной только что сказке.

Елизавета пожала плечами.

– Вообще-то может и прокатить. Но Вощинского все равно осудят, – заметила она. – За превышение пределов необходимой обороны.

Инга улыбнулась:

– Ну, я думаю, наказание ему назначат условно. Это сущий пустяк, учитывая будущие годы, которые мы проведем вместе с ним на Кипре. Про меня, понятно, никто и не вспомнит. Ну а Елизавету Германовну наградят какой-нибудь грамотой. Посмертно.

Дубровскую не порадовала такая перспектива. Но, по всей видимости, Вощинскому также было что возразить. Он встал с кресла и осторожными шажками приблизился к Серебровой.