– Налей мне кофе и присаживайся, – сказал капитан.

Дуфф повиновался.

Капитан поднес чашку к губам, потом посмотрел на темную жидкость и что-то пробормотал себе под нос. Дуфф уже решил, что капитан про него забыл, когда тот вдруг взглянул прямо ему в глаза:

– Как правило, прошлое членов экипажа меня не интересует, Юнсон. Большинство из них – люди простые, и в их прошлое лучше не лезть. А прошлое их редко связано с «Гламисом». Поэтому я знаю, что если не полезу к ним, то от этого мне не будет ни пользы, ни вреда. Мне важно только, чтобы они слаженно работали. – Капитан сделал еще глоток и скривился. Дуфф так и не понял от чего – от кофе, боли или того, что находил этот разговор неприятным. – Мне кажется, Юнсон, что у тебя хорошее образование и в жизни тебе везло, однако я не стану выяснять, как ты оказался здесь. Едва ли ты побалуешь меня правдивой историей. Но я предполагаю, что ты в курсе принципов, по которым действуют группы. Тебе известно, что в коллективе всегда существует иерархия, в которой у каждого имеются своя роль и свое место. Наверху – капитан, а в самом низу – юнга. Пока все признают порядок в этой иерархии, экипаж действует слаженно. Именно этого мне и хотелось бы. Но как раз сейчас иерархия у нас на «Гламисе» вот-вот нарушится. У нас есть три потенциальные жертвы. Радист – потому что он моложе всех остальных. Ты – потому что это твой первый рейс. И Хатчинсон, так как он тут самый тупой и потому что он вообще малоприятный. – Капитан отхлебнул еще кофе. – Радисту роль жертвы вреда бы не принесла. Он молод, достаточно умен и получит полезный опыт. А ты, Юнсон, насколько я могу судить, только что попытался занять в этой иерархии более высокое место. Потому что, по-моему, ты сам спровоцировал ситуацию. Но, насколько я знаю Хатчинсона, задирать начал он. Будучи тупым, он сам загнал себя в ловушку и поэтому сейчас будет искать новую жертву. Вероятнее всего, это будет какой-нибудь несчастный, который заступит в Капитоле и займет место кого-нибудь из тех, кто сойдет там на берег. Понимаешь?

Дуфф пожал плечами.

– Вот в этом-то и сложность, Юнсон. Хатч не сдастся, хотя тоже останется вечной жертвой. А я бы предпочел, чтобы жертвой стал кто-нибудь еще, кто-нибудь потише и поспокойнее. Но Хатч – смутьян и к тому же злобный, которому кажется, что жизнь его уже достаточно потрепала и что теперь пришла очередь других, так что он и дальше будет дергать всех остальных. Машинист он не самый плохой, но из-за него экипаж работает хуже, чем без него. – Он снова с шумом втянул губами кофе. – Ты, конечно, спросишь, почему я от него не избавлюсь. И спросишь так, потому что ты не моряк и не знаком с требованиями, которые профсоюз моряков выдвигает к договору о трудоустройстве. Из-за этих требований Хатчинсон останется со мной на веки вечные, если у меня не появится достаточно веской причины для того, чтобы ссадить его на берег. Такой причиной может, например, стать физическое нападение на другого члена экипажа…