Дуфф кивнул.

– Что скажешь? Все, что от тебя требуется, – это согласие и подпись на заявлении, которое я отправлю в профсоюз моряков. С остальным мне помогут свидетели.

– Капитан, мы просто дурачились. И больше этого не повторится.

– Да, это точно, – капитан потер подбородок. – Как я уже сказал, прошлая жизнь моих моряков меня особо не интересует. Но вот что я тебе скажу: прием, которым ты сломал Хатча, я видел и прежде. К нему прибегают представители уголовной полиции и портовой полиции. И те и другие – полицейские. Поэтому я прошу тебя рассказать всю правду.

– Правду?

– Да. Он набросился первым?

Дуфф долго смотрел на капитана. Вероятнее всего, тот давно уже понял, что на самом деле никакой он не Клифф Юнсон и никогда прежде не работал в ресторане. Все, что от него, Дуффа, требовалось, – это согласиться и поставить подпись. А когда кто-то заинтересуется личностью этого самого Юнсона, он уже будет далеко.

– Ладно, вот вам правда, – сказал Дуфф, и капитан склонился над столом. – Мы просто дурачились, шеф.

Капитан откинулся на спинку стула и поднес к губам чашку, не сводя глаз с Дуффа. Он смотрел не в глаза, а немного выше, на лоб. Проглотив напиток, капитан поставил пустую чашку на стол.

– Юнсон?

– Да, капитан?

– Ты молодец.

– Капитан?

– У меня нет никаких оснований полагать, что Хатч нравится тебе больше, чем всем остальным здесь. Но ты не трепач. Как капитану мне это мешает, но это значит, что в тебе есть дух коллектива. Я это уважаю и случившееся обсуждать больше не стану. Тебя укачивает, и ты врешь, но я был бы только рад, если бы у меня в экипаже было больше таких, как ты. Спасибо за кофе. – Капитан поднялся и вышел.

Спустя несколько секунд Дуфф тоже встал, отнес пустую чашку на камбуз и поставил ее в раковину. Закрыв глаза, он прижал ладони к металлической стойке и сглотнул тошноту. Зачем он все это придумал? Почему не сказал все как есть, что Хатч сам нарвался?

Дуфф открыл глаза. И в висевшей на стене кастрюле увидел собственное отражение. Сердце бешено заколотилось. Дуфф и сам не заметил как, но шапка сползла назад. Видно, Хатчинсон, пытаясь добраться до его лица, задел рукой шапку. Шрам белел на лбу, словно инверсия от самолета на небе. Шрам… Именно на него смотрел капитан, допивая кофе.

Дуфф вновь закрыл глаза, уговаривая себя успокоиться и все трезво обдумать.

Из порта они вышли совсем рано, так что утренних газет капитан прочесть не успел бы и фотографии его не видел. Правда, за день до этого, вечером во время пресс-конференции, по телевизору тоже показывали его фотографию. Был ли в глазах капитана страх, когда он увидел шрам (если, конечно, он его вообще заметил)? Нет. Оттого что капитан хорошо умел притворяться и хотел выиграть время, чтобы Дуфф ни о чем не догадался и им было проще схватить его? Изменить ситуацию Дуфф был все равно не в силах, поэтому решил, что капитан ничего не понял. А все остальные? К ним он все время стоял спиной… Ко всем, кроме Хатчинсона. А тот, даже если и заметил шрам, вряд ли читает новости.