– Почему я? – спросил Кайт, вытаскивая новую салфетку.

– Потому что тебя считают храбрым и неподкупным репортером, – ответил Ангус.

– Отрадно, что меня считают таким, – сказал Кайт, пристально глядя на Ангуса. – И говоришь ты красивее, чем большинство молодых полицейских.

Ангус пожал плечами:

– Я изучал теологию.

– Это объясняет и то, как ты говоришь, и причину, по которой ты затеял все это. Ты надеешься совершить благодеяние и спасти свою душу.

– Вы ошибаетесь, господин Кайт. Я не верю ни в спасение, ни в Бога.

– Ты встречался с другими журналистами? – Кайт усмехнулся: – С неподкупными или продажными?

Ангус покачал головой.

– Хорошо. Потому что я займусь этим делом, только если оно будет полностью моим. Так что ни слова никому из журналистов, ни единому. Договорились?

Ангус кивнул.

– Как мне тебя найти, Ангус?

– Мой телефон…

– Никаких телефонов. Только адрес.

Ангус написал на грязной, заляпанной машинным маслом салфетке адрес и вернул ее Кайту.

– Что теперь?

Кайт тяжело вздохнул – так вздыхают те, кто знает, что их ждет тяжелый труд.

– Сперва мне нужно кое-что проверить. Это дело серьезное. И мне не хотелось бы оказаться орудием в чужих руках или пешкой в чьей-то игре.

– Я играю ради правды и ради того, чтобы остановить Макбета.

Кайт опасливо огляделся, и Ангус понял, что заговорил чересчур громко.