– Договорились.

Дуфф двигался на восток от центра.

– Простите, Шестой округ – это?..

– Туда.

Он прошел мимо киоска с газетами. Дома становились меньше, а улицы – ýже.

– Кожевенная улица?

– До перекрестка, а потом второй или третий поворот налево.

Где-то завыла полицейская сирена. Завыла и умолкла. В Капитоле у сирены был совершенно другой звук, не такой громкий и резкий. И другая мелодия – не такая мрачная и раздражающая.

– «Дельфин»?

– Ночной клуб? Так они ж закрыты… Впрочем, вон видите кафе? Это рядом с ним. – Прохожий чересчур пристально вглядывался в его шрам, словно пытаясь воскресить в памяти какие-то воспоминания.

– Спасибо.

– Не за что.

Кожевенная улица, дом шестьдесят шесть.

Дуфф прочел имена, написанные на табличке возле темной деревянной двери подъезда. Ни единого знакомого имени. Он потянул за ручку. Не заперто. Или, точнее говоря, замок просто сломан. Внутри было темно, поэтому Дуфф немного постоял, давая глазам привыкнуть к темноте. Лестничный пролет. Мокрые газеты, запах мочи. Туберкулезный кашель за одной из дверей. Шлепок, похожий на звонкую оплеуху. Дуфф двинулся вверх по лестнице. На каждом этаже было по две квартиры, и еще по одной двери имелось прямо на лестнице. Дуфф надавил на звонок. Из-за двери послышался злобный собачий лай и шарканье, а потом дверь открылась и в коридор высунулась крошечная согнутая старушка. На двери не было даже цепочки.

– Тебе чего, милок?

– Добрый день, мэм, я старший инспектор Юнсон.

Старушка с сомнением оглядела его, и Дуфф подумал, что она унюхала запах пота, которым Хатчинсон наградил его в придачу к футболке. По крайней мере, мелкая псина заткнулась именно благодаря этому запаху.

– Я ищу… – А чего, собственно, он искал? – Мой друг по имени Банко дал мне этот адрес…

– Сожалею, молодой человек, но я не знаю никакого Банко.