Я осекся, охваченный внезапной догадкой.

— Слушайте, Джек, у меня сейчас мелькнула любопытная мысль. Что, если второе покушение на мою драгоценную особу не имело никакого отношения к первому?

— Как это? — изумился Барак.

— Возможно, Рич решил прихлопнуть надоедливую муху, — пояснил я. — Он решил, что, если я буду убит, смерть мою неминуемо свяжут с похищенными бумагами. Впрочем, я далеко в этом не уверен. Для того чтобы подстроить убийство, требуется немало хлопот. Да и риск нельзя сбрасывать со счетов. Конечно, я имел неосторожность досадить Ричу, проявив в деле Билкнэпа столь неудобное для него упорство. Но все же не до такой степени…

— Вы досадили ему в крайней степени, — серьезно глядя на меня, перебил Барак. — А Рич из тех, кто пойдет на все, лишь бы убрать со своего пути любое препятствие. Но все же я не думаю, что он решил от вас избавиться подобным способом. По-моему, подкупить судью проще и безопаснее, чем убивать излишне упорного стряпчего.

— Вы правы, — кивнул я. — Господи боже, мы совсем запутались! Верно говорят: быть охотником куда проще, чем добычей.

— Вы ничего не сказали об акте, который обнаружили в библиотеке Ренна. Разве он не помогает что-нибудь прояснить?

— Нет, он лишь сильнее все запутывает. Но больше всего меня тревожит тайна, в которую вы с Тамазин невольно проникли минувшей ночью. Я все-таки думаю, нам стоит рассказать обо всем Малевереру.

— Но вы сами сказали: доказательств у нас нет, — возразил Барак. — Если леди Рочфорд, Калпепер и королева будут все отрицать, мы не сумеем уличить их во лжи. В результате нас объявят клеветниками со всеми вытекающими отсюда последствиями. Да и к Малевереру у меня нет никакого доверия. Он из тех, кто соврет — не дорого возьмет. Вспомните, как он не моргнув глазом объявил подделкой акт, который оказался самым что ни на есть подлинным. Может, вам стоит написать Кранмеру, объяснить, что случилось, и попросить дальнейших распоряжений.

— Вы забыли о том, что все письма, отсылаемые из Йорка, просматриваются. И в любом случае ответ пришел бы дней через десять, не раньше. Пока что я не вижу выхода, — сокрушенно покачал я головой, — и никому здесь не доверяю. Разумеется, кроме вас.

Барак в ответ лишь испустил тяжкий вздох. Несколько минут мы подавленно молчали.

— Мне бы надо увидеться с Тамазин, — сказал наконец мой помощник. — Если не возражаете, я пойду.

— Да, конечно.

— Она сама не своя от страха.

— Это вполне понятно.

— Давайте я провожу вас в комнаты.

У крыльца бывшего монастырского лазарета мы договорились, что Барак вернется в девять и мы отправимся в таверну.