Вбежав в церковь, я попытался закрыть тяжелую дверь, но она слишком долго простояла открытой. Дерево отсырело, и дверь не поддавалась моим усилиям.

— Помогите! — что есть мочи заорал я. — Медведь вырвался из клетки!

До меня донеслись встревоженные голоса. Медведя я не видел, возможно, он пробежал мимо церкви или свернул в другую сторону.

Ко мне подбежало трое конюших, и среди них — мальчуган, с которым я недавно беседовал.

— Что случилось, сэр?

— Медведь вырвался из клетки, сейчас он во дворе! Скорее помогите мне закрыть эту проклятую дверь! И пусть кто-нибудь позовет солдат! Быстрее!

С ужасом я вспомнил, что всем обитателям аббатства запрещено носить оружие. Разумеется, не было его и у конюхов. Все они еще не до конца проснулись и тупо смотрели на меня, не понимая, что происходит.

— Господи боже, поможет мне кто-нибудь закрыть эту дверь?! — истошно возопил я.

— Да что такое… спаси нас Бог! — пробормотал один из конюших, увидав косматый силуэт, появившийся в дверях.

Припадая на заднюю лапу, медведь вошел в церковь. Он беспрестанно вертел головой и принюхивался, словно пытался найти врага по запаху. Мы отступили вглубь. Лошади, уловив запах хищника, принялись испуганно ржать и отчаянно бить ногами о стены денников. Шум, казалось, испугал медведя. Он замер на месте, поглядывая по сторонам своими маленькими, глубоко посаженными глазками, из пасти его струйкой стекала слюна. Затем он вновь поднялся на задние лапы и открыл пасть, показав пару устрашающих клыков. Я заметил, что рваная рана на его задней лапе открылась и кровоточит. Несомненно, хищник, выдержавший накануне схватку со сворой собак, был охвачен страхом, растерянностью и болью. Все это делало его особенно опасным.

Вместе с конюхами мы отступали все дальше и дальше, беспомощно оглядываясь по сторонам в поисках надежного укрытия. Но в пустой церкви спрятаться было негде. Испуганные лошади устроили настоящую какофонию, некоторые из них били по стенам денников с такой силой, что в воздух летели щепки. Я надеялся, что шум заставит медведя повернуть назад, однако зверь снова опустился на все четыре лапы и припустил за нами. При этом он не сводил с нас взгляда, словно ему приятно было наблюдать, как люди, его заклятые враги, в страхе бегут от него, выказав свою презренную слабость. Качая мохнатой головой, он поглядывал то на одного конюха, то на другого; однако моя персона явно привлекала его особое внимание. Возможно, причиной было то, что я оказался первым человеком, которого зверь встретил после своего освобождения.